«Жизнь Адель» не экранизация графического романа, не документация взросления и даже не фильм об анатомии любви. Вернее, и то, и другое, и третье, но в сумме это исследование современного «естественного человека», еще не усвоившего всю систему общественных условностей. Он застигнут в момент формирования, врасплох, в ситуации первой любви, предельной обнаженности чувств. И выбора сексуальной ориентации.
Любопытнейшая вещица. На первый взгляд, это «типичный» Зайдль. Перед камерой сидят во фронтальной мизансцене разного возраста, пола и статуса парочки, рассуждающие об абстрактных, как раньше говорили, картинах.
Для Наоми Уоттс роль Дианы могла бы представить тот же примерно шанс, что для Мерил Стрип роль Маргарет Тэтчер или для Хелен Миррен роль королевы Елизаветы II. Но создателям картины не хватило отваги; они, в сущности, остались в рамках регламента светской хроники: немного перца, немного сенсации, немного намеков и много мыльно-оперной пены.
По частям он лучше. Он идеально смотрелся бы в качестве постоянной заставки или иллюстрации в каком-нибудь современном музее. В качестве предисловия. Его военные эпизоды хороши в своей мультипликационной самодостаточности, без слов. Он хорошо бы смотрелся кусками в каком-нибудь другом фильме, документальном например, о той же битве. Хуже всего он смотрится целиком. И со звуком.
Личная история бесприютного Джулиана Ассанжа — это первый план фильма. Второй и главный его фон — оплетенный информационными сетями земной шар, который предъявляет нам режиссер. Сетями на самом деле невидимыми, но проявляющими свою эффективность вполне зримо.
Нетрудно держать внимание зрителей, когда у тебя в кадре взрывается вертолет, а вот попробуйте посадить на полтора часа двух человек в одну комнату и заставить их разговаривать, — примерно так сказал Поженский, отвечая на вопросы зрителей о трудностях работы над фильмом. Он прав. Сделать кино в таком формате сложно, но ему удалось на все сто процентов.
«Великая красота» Паоло Соррентино колет глаза отсылками к «Сладкой жизни», «Риму» и даже «81/2», но теперешний Рим — пародия на феллиниевские мотивы. Ну, или гротескная городская панорама-обозрение.
Дебютный «Булаг» — кино взрослое, умелое, с колоссальным потенциалом. Смотреть его, уверена, любо и самым утонченным зрителям, и поклонникам крепких жанров.
Так что мне, так сказать, space illiterate, «Гравитация» Альфонсо Куарона встряхнула мозги и перевернула систему координат. «Самая высокая мечта» оказалась загаженной ржавыми обломками, а до «звездной страны» рукой подать.
Этот новый взгляд на те кровавые события, конечно, стал возможен только теперь, когда столько десятилетий прошло после окончания войны; это начало новой мифологии, которая еще не сложилась, но уже складывается.
Вместо ожидаемой «автобиографической драмы» получился бурлескный бенефис Изабель, играющей здесь не столько режиссера, сколько, в сущности, актрису, утверждающую сама себя на роль соблазнительницы, будучи при этом калекой.
Тема насилия, памяти и забвения Жбанич не отпускает. И она расширяет географию съемок, множит национальности своих персонажей. «Тем, кто не может врать» отсылает к ее игровым и документальным опытам…
Словом, есть вроде бы все для того, чтобы картина брала за душу и даже потрясала не меньше, чем недавний телепроект Сергея Урсуляка «Жизнь и судьба». Формат там был, разумеется, стандартный, но зато было то, что называют «химией». Было волшебство, сотканное из тех материй, которые обжигают тебя правдой чувств и переживаний. В «Сталинграде» лично со мной такого не случилось.
И все бы хорошо, если бы у того же зрителя к концу довольно затянутого фильма не возникло подозрение в том, что автор просто не знает, как ему его закончить, а стало быть, подкрадывается сомнение в осмысленности всего замысла.
«Крепчает ветер» — картина резких контрастов, первый из которых — между формой красочного мультфильма и прозаичным, предельно далеким от сказки материалом (стоит напомнить, что Миядзаки всегда снимал свое кино исключительно для детей, написав на эту тему немало теоретических трудов). Другой внутренний конфликт заложен на уровне сюжета…
Роль Филомены с полным основанием можно назвать бенефисной для актрисы, однако трудно переоценить ту профессиональную поддержку, которую оказывает ей Куган — еще один высший профессионал британской актерской школы.
Элементарный, как фантастика категории B, монотонный, как хмурые пейзажи Северного Ланаркшира, ритмичный, как порно. И резкий — как та же дешевая фантастика, в книжном формате существующая под мягкой обложкой и на грошовой газетной бумаге. Гипнотический, как те же неуютные пейзажи местности, маркированной на картах Google словосочетанием Scotland, UK.
Он делает кино, полное беспокойства и взвинченности, воздействующее на зрителя не только внешней зрелищностью, но и внутренним эротическим напряжением, выпивающее из него энергию и никогда до конца не удовлетворяющее. В этом смысле «Том на ферме» — подлинно современное искусство, contemporary art.
«Мёбиус» — фильм, снятый явно впопыхах, между делом, за три копейки. Подобной непритязательностью картина маскирует свою значительность: этот отчаянный фильм-жест (недаром это немое кино, полностью лишенное диалогов) явно подводит черту под идиосинкразической деятельностью печально известного режиссера, подверженного спадам и кризисам, но не теряющего способности возрождаться и удивлять.
Но «Бродячие псы» глубже, чем социальная драма, и больнее, чем исследование человеческого одиночества («Когда человек одинок, он становится настоящим», — говорит режиссер). Это еще и галлюцинация на тему идеальной семьи: «Мои фильмы относятся к человеческим отношениям, как к эксперименту».
Автор входит в жизнь персонажей, как шум, — без разрешения и не деформируя их мир. И входя, как шум трассы, он этот мир пересоздает. Находит в нем наконец истинный смысл. Версию текущей национальной судьбы. Свой ответ на вопрос, что же происходит с его страной, с цивилизацией, с нашим миром, с человеческой вселенной. С нашей Вселенной — и ничуть не меньше.
Шанталь Акерман сняла удивительно цельный фильм, ни на секунду не сбившись с выбранного ей точного ритма, который позволил ей провести тему безумия столь уверенно. Все в фильме работало на ее раскрытие…
В американских кинотеатрах, где показывали предыдущий фильм Баумбаха «Гринберг», висело объявление «Требуйте возврата денег за билеты не позднее одного часа фильма». Так и тут, печаль проявляется не сразу, но накапливается, постепенно и неуклонно.
Стержневая история превращения Джобсом компании Apple из почти разорившейся структуры в одну из самых успешных мировых империй с изобретением всех этих iMac-ов, iPod-ов, iPhone-ов и проч. не становится захватывающим производственным романом. И уж совсем непонятно, почему создатели «Джобса» прошли мимо сотрудничества Джобса с Pixar Animation — сразу видно, что они новички в кино.
Гейский характер драмы нисколько не противоречит ее универсальному посланию о человеческой природе и человеческом же одиночестве. В связи с чем фильм можно смело рекомендовать к просмотру всем ценителям современного авторского кинематографа независимо от их личных сексуальных пристрастий.
