Снимая кино о — не поверите — семейных ценностях, Соррентино делает это с такой глубиной проникновения в душевные движения своих персонажей, с таким юмором, с таким сочувствием к ним, что 133 минуты фильма пролетают в абсолютном счастье. Действительно благодать.
Как и следовало ожидать от сериального ремесленника, вещь выполнена мастеровито, но не несет в себе никакого авторского начала.
Безусловно, это блюдо оригинальной рецептуры, только сильно пересоленное и пережаренное, а потому малосъедобное для всех тех, кто не входит в пузырь фестивальных поклонников Раду Жуде.
Хорошо «упакованный», грамотный, выполненный без особых признаков вдохновения, симулякр.
211-минутное действо могло бы легко продолжаться и 2211 минут — в таком виде оно вызвало бы еще больший интерес антиколониально настроенных отборщиков.
Работать над столь острокритическим произведением в Израиле многие отказались — от финансистов и страховщиков до актеров и гримеров, но давно живущий в Париже Лапид довел этот радикальный и смелый проект до финальной точки: если ему и не удалось осмыслить происходящее с высот вечности, то предъявить ни на кого не похожий собственный взгляд удалось точно.
Фильм Саида Рустаи — реалистическая, психологическая, в меру конвенциональная, но кинематографически убедительная и отлично исполненная мелодрама, в одной из сцен которой задействована, например, не одна сотня школьников.
Этот фильм — тот редкий случай, когда зрителю не все равно, как сложится судьба его персонажей.
Китайский ультрасинефильский и ультраэстетский конкурсный фильм «Воскрешение» — то, что западная кинокритика иногда называет словом mindfuck.
«Однажды в Газе» благородно рассматривает бревно в собственном глазу там, где обычно со всех сторон живописуют соринку в глазу соседа.
Безвыходная история материнской любви, облеченная в форму то предсказуемого, то непредсказуемого роуд-муви.
Карла Симон сознательно или в силу природного дарования, наоборот, способна превратить в ничто любую потенциально даже самую драматическую историю, в том числе свою собственную.
Довольно дикий, мало на что похожий тайский фильм «Полезный призрак» — озвученный то нежным перебором арфы, то драйвовым арт-попом микс доморощенной тайской метафизики, черной комедии, сатиры и мелодрамы про призраков с сильной долей трэша, щепоткой антиутопии, а также заимствованиями из Бунюэля и других классиков.
Актуальный и утешительный фильм Энн Эмон отражает особое состояние чувствительных людей 2020-х годов, их страх перед всем — и перед тем, что все скоро закончится, и перед тем, что не закончится ничего.
Этот фильм, снятый в Иране нелегально, — один из лучших у позднего Панахи. Комедию абсурда от него сейчас ждут меньше всего, и потому с его стороны это наиболее выигрышный и человечески правильный ход.
Перед нами — кино во всей его визуальной и ритмической выразительности, а это по нынешним временам большой раритет.
Фильм фиксирует хронику абсолютного отчаяния загнанного в угол зверя-мутанта: в его страшных ночных терзаниях его преследуют евреи, которых он убивал, над которыми ставил опыты. Являлись ли подобные сны реальному Менгеле, конечно, не знает никто.
Лучшее, что есть в этом фильме, — это лихой параллельный монтаж выступления пуэрто-риканского оркестра на дне города и погони полиции за мотокурьерами, перекидывающими друг другу рюкзак с миллионами.
Для Йоханссон (она не появляется в фильме) это явно не «проект тщеславия», она никому ничего не старается доказать. И именно поэтому показывает себя хорошим режиссером, хотя местами и перебирает с сентиментальностью (что простительно).
Ещё дин образец «женского кино», исследующего насущный вопрос: какую цену готова заплатить современная героиня за свою независимость?
Степень выгорания героини такова, что при ее появлении в лесу начинает полыхать даже лес. Степень режиссерского мастерства Линн Рэмси такова, что по сравнению с ним могут отдохнуть другие «женские фильмы».
Когда истерика не является предметом исследования, она может стать «творческим методом». Режиссер «боди-хорроров» Дюкурно явно страдает нервным тиком, будучи не в состоянии ни минуты посидеть спокойно.
Конечно, это отражение «новой нормы», когда онкологическими заболеваниями болеет все больше людей, но, с другой стороны, они уже не являются тем приговором, которыми были во времена «Клео».
Ее фильм — «любовное письмо» современной матери во всем многообразии ее социальных проявлений.
Еще одна парабола о подавлении женщины еще раз заставит поежиться видавшего виды фестивального зрителя.
