Работать над столь острокритическим произведением в Израиле многие отказались — от финансистов и страховщиков до актеров и гримеров, но давно живущий в Париже Лапид довел этот радикальный и смелый проект до финальной точки: если ему и не удалось осмыслить происходящее с высот вечности, то предъявить ни на кого не похожий собственный взгляд удалось точно.