Ерофеев показал индивидуально-трагический срез национального абсурда. Рогожкин в «Особенностях национальной охоты» удачно нашел его массовые, мифологические черты. Ерофеев двигался вверх, Рогожкин пошел вниз и в результате выиграл.
В 1970 режиссер вновь обращается к биографии тех, кто оказался непримиримыми врагами в условиях послевоенной Польши. И новый тип героя, героя, которому предстоит решить, куда идти и с кем идти, дает фон для глубокого анализа расстановки сил.
Величие Алексея Германа как раз в том, что он не отвернулся от физиологического слоя, не раскрасил его в уже тогда доступные кодаковские цвета, а вытащил наружу конвульсивный эпический нерв. Тогда и стало видно, как вся эта тряская, немытая, убогая, неуютная, плохо пригнанная и лязгающая жизнь героев и их чувств стремится стать эпосом героев и чувств.
Сочетание классики и современности всегда было надежным средством большой идеологии. Идя навстречу запросам 90-х, Стоун примирил соцреализм и психоанализ, Шекспира и Максима Горького, лаковую эстетику парадного портрета и направленный монтаж Сергея Эйзенштейна.
Над всем высится замок. У Кафки он был невзрачен и обшарпан. У Балабанова пропущен через цитату из Тарковского — через «зону», «мыслящий океан», присвоенные все той же джентльменской мифологией интеллектуального застоя.
