В сердцевине маскулинной истории не только горечь, слезы по несбывшемуся, но и небывалая для сумрачного кино Балагова надежда на луч солнца золотого, прорвавшегося сквозь пелену тьмы…
К своему полнометражному дебюту Туансон подошел уже прекрасно понимая, как напугать зрителя даже простым тиканьем часов. Добавим реверсивные дьявольские проклятья из детских уст — классический прием, известный еще по «Изгоняющему дьявола», и вуаля! Теперь ваш слух — ваш враг.
Решение режиссера позвать на главную роль Берналя неслучайно. В отличие от большинства коллег по актерскому цеху, мексиканский артист удивительно щедр — он отправляет свое эго на отдых, полностью отдаваясь желаниям режиссера.
«Проект «Конец света»» — простой и утешающий фильм, но совсем не глупый. И, кажется, именно этого сейчас не хватает.
«Картины дружеских связей» Сони Райзман важно посмотреть в кинотеатре. Лучше два раза. Сразу.
Просмотр «Ловушки для кролика» в зале с хорошим звуком может обернуться вполне себе психоделическим опытом. Весь фильм будто выстроен не на сценарии, а на саундтреке.
Сон разума рождает чудовищ. Но и дарит необыкновенный опыт. Этот опыт вместе с Федором, может пережить и зритель, особенно если посмотрит фильм на большом экране. Все-таки главный герой этого фильма — божий мир, необыкновенно разнообразный, могучий. И неотразимый.
И все же — хотя «Воскрешение» не «Улисс», но это достойный парафраз «Святых моторов» Леоса Каракса, только добрее.
Бедное, сердитое, бездомное кино Раду Жуде выглядит, как его доходяга Йон, последним свободным фильмом на земле, будто следует оставаться маргиналом и динозавром, чтобы сохранить достоинство и остатки свободы.
Если Келли пересматривает свои взгляды на жизнь, то режиссер — свои взгляды на кино. Однако Баумбах лишь занес ногу на новую для него территорию, но ступить на нее так и не решился.
Отдавая дань уважения мысли и делу Дитриха Бонхёффера фильм не только оставляет в тени его личность, но порой искажает его черты, совершенно ясно выраженные в письменном наследии, насчитывающем около 17 томов. Зато чудный Дасслер делает много, много больше возможного при такой режиссуре, отдавая этому грубому портрету, кажется, свою душу.
К сожалению, Дель Торо завалил свою жестокую, но теплую сказку грудой костюмов, декораций и трупов, сверху щедро смазав цветокоррекцией. Эта история о Франкенштейне и его монстре уже не про жизнь и смерть, она — про красное и черное.
Отказавшись от того, чтобы визуализировать поэзию, объяснять поэзию, сводить ее к биографическим подробностям, Бакурадзе остался верен своему герою в главном: Лермонтова неудержимо тянет из мира людей — к лесам, горам, водопадам. И еще дальше: туда, за пределы этого мира.
Интонацией мне этот фильм напомнил шедевр Алексея Германа «Мой друг Иван Лапшин». В нем есть та пронзительная лирическая тоска, которую в той картине транслировала Нина Русланова.
Конечно, «Битва за битвой» — это «нет» вновь пульсирующей мировой диктатуре и притеснениям, но еще большее — «нет» усталости и самоуспокоению. Все же, как бы время ни давило, еще поборемся.
«Лермонтов», несмотря на название в духе байопиков эпохи «малокартинья», порожден не заглавным именем, не тайной, без сомнения, великого человека, а, скорее тайной пейзажа, тайной интерьеров, тайной времени или даже тайной костюма.
«Пойман с поличным» ничего не переизобретает, решает себе такое же старое уравнение. Решает карандашом в столбик, никаких новых подходов или деконструкций, это ни к чему. Ведь смысл не в том, чтобы сделать лучше или иначе (вероятно лучше и не сделать), а в том, чтобы воспроизвести.
Нить времени — как клубок из древнего лабиринта, ведет каждого от столетия к столетию, оставляя упоминания и напоминания, чтобы мы могли с их помощью разглядеть всю картину целиком. Так и для потомков Адель старые фотографии в сепии, холсты в рассохшейся рамке, пожухлые конверты с неразборчивым почерком станут золотым ключиком, который откроет дверь в их собственное будущее.
К счастью, Селиверстов никого ничему не учит, не транслирует никаких, извините за выражение, месседжей. Он с увлеченностью ребенка раскладывает пасьянс из абсурдистских, ни из чего не вытекающих и никуда особенно не ведущих снов наяву. А на предсказуемый вопрос въедливого синефила «что бы это значило?» как будто пожимает плечами и бормочет: «Ну, просто вот так иногда бывает».
При всех неровностях картина не оставляет тягостного ощущения, будто в этой гостинице вас держат совсем уж за дурака. А иной раз фильм внезапно попадает не в цель, так в такт.
Мухамеджан делает ставку не на слова, а на визуальный ряд. Большая часть фильма состоит из длинных, живописных планов натуры и героев на ее фоне. Взгляд камеры пытлив и рассматривает это великолепие со всех сторон: и издали, и максимально близко, и с высоты птичьего полета, и снизу из стога сухой травы. Нет ни одного уголка, в который бы не заглянула камера.
Если первая часть фильма выглядит скорее как упражнение в киноадаптации игры, то вторая обретает более личное, сокровенное измерение. Такой вот моральный триллер.
Сердце «Дня рождения Сидни Люмета» пышет любовью и теплом двух самых близких людей. Не мудрено, что фильм был объявлен лучшим на фестивале. В конце концов, зачем нужно окно, если не хранить тепло?
В перестройку Рашид Нугманов перестраивает народную сказку.
Мощный и выразительный в своей изобразительной бедности «Сантош» гипнотизирует одним только взглядом, умением смотреть на вещи и видеть то, что за ними.
