Мухамеджан делает ставку не на слова, а на визуальный ряд. Большая часть фильма состоит из длинных, живописных планов натуры и героев на ее фоне. Взгляд камеры пытлив и рассматривает это великолепие со всех сторон: и издали, и максимально близко, и с высоты птичьего полета, и снизу из стога сухой травы. Нет ни одного уголка, в который бы не заглянула камера.
Жизнь обыденная, страшная — ею начинается и ею заканчивается фильм. А внутри этой будничной жизни мимолетный праздник, контрапункт к повседневности.
