Как бы ни звучало банально, но у Оппенхейма человек человеку — хищник, и этот вывод не бесит именно благодаря бесстрастной интонации и комическому абсурдизму закулисного шапито.
Сборником ударных и оттого спасительных фрагментов двух частных судеб, обреченных сплетаться все крепче с каждой семилеткой, оказывается и фильм Моретти.
Фильм Жаклин Ленцу ритмически следует дисгармонии сбитого дыхания, будто героиня весь день пытается сделать лишний вздох, после которого все и придет в норму.
В этой причудливой фантазии земная твердь вертится вокруг бестелесного порхания сестер Мара — слившаяся воедино фигура героинь чудесным образом пробуждает во всех встреченных мужчинах либо низменное, либо сердечное.
Фильм Бойла длится, пока шильдик газеты не упрется в край доски, — дальше смерть если не этики дейли-журналистики, то как минимум истории восхождения или падения Лэмба, ведь именно это, по Мердоку, происходит, когда ставишь финальную точку в любой статье.
Вторя своему напыщенному названию, «Основы философии» — неудобный, бесяче амбивалентный фильм, сотканный из дискурса, который лишь отдаляет героя от решений. Шредер избегает выводов — каждый у него в чем-то виноват. А сам Йорисен, помимо объективно бесчеловечного поступка, слишком много думает.
Хрестоматийный путь героя у Нолана полон мрачного приключенческого волшебства, словно лучший сегмент из «Интерстеллара» про планету, на которой час считается за семь лет, растянут на все две декады скитаний Одиссея. В этом соответствии не сути, а духу и мерещится почтение к первоисточнику.
В «Пекле» коса нашла на камень — неразлагаемый киносериал про зловещих мертвецов получил инъекцию французского экстрима.
Деконструкции не вышло — «Свинья» вместо трюфелей откопала в промерзлой земле адамантиевые когти Логана.
Слишком много стараний ради анекдота о том, что камасутру пришлось отложить из-за прихватившей спины. По иронии, полезных брачных советов было больше даже в другой «соседской» дилогии с Сетом Рогеном.
Тем не менее именно за счет человеческой слабости «Настройщик» оказывается классным и живым фильмом о той зудящей уязвимости, что донимает, когда ты ютишься не на своем месте.
Способность Никлу с садистским интеллектуальным удовольствием из самого дурацкого сюжета категории «B» сделать кино, способное «сломать» неподготовленную аудиторию, может равно восхищать и раздражать.
Подобно тому, что все наполнение «Закулисья» является изжеванной памятью, копией копий, сам фильм — также достоин характеристики симулякра хоррора от А24.
Спилберг около двадцати минут играет в параноидальные догонялки по типу «Трех дней Кондора», а после разом демонстрирует банальный нейрослоп из зоны 51, который касается каждого.
Но даже на ниве благолепного портрета сказывается отсутствие как автора, так и внятного концепта, в то время как джексоновский ЖЗЛ открыт к самым парадоксальным интерпретациям.
Симая кино о том, как зацикленный на своей влюбленности (а не чувствах другого) Беар обесценивает личность Ники до пикми секс-игрушки, Бейкер, в свою очередь, создает очередной удручающе невнятный и поверхностный женский образ, как бы самоотверженно ни скалилась артистка Наварретти.
«Приключение» — удивительный фильм-экспириенс.
Неудивительно, что получив скомканный листок оригами вместо семейной крайм-саги, чувствуешь себя так, будто и тебя развели местные кидалы. Ведь как подметил Гэри: «Они просят 125 тысяч, мы принесем 60, это Нью-Йорк».
Эта нарочито ненарративная, иногда непроходимо глупая, но невыносимо стильная картина — зеркало, напоминание режиссера самому себе о том, что есть его мир.
Наследуя традиции Патриса Шеро, режиссер разводит хор печальных голосов по всей сцене свадебной гулянки. У каждого из его любимцев — как в значении фаворитов-артистов, так и персонажей — будет свой выход к лучу прожектора, особенный момент, когда не нужно будет прикидываться кем-то еще.
Наверное, во всей этой удручающе неувлекательной возне в стиле «Тома и Джерри» брезжила бы толика остроумия, будь это осознанный хулиганский жест, межгалактическое вторжение без мифологии, смысла, ответов и сиквела.
Вероятно, теперь не найти более подходящей кандидатуры для съемок арт-киноверсии мультсериала «Ох уж эти детки», нежели Дюмон — ведь в его послужном списке челленджей по работе с непрофессиональными артистами непобежденными остались разве что головастики в памперсах.
Педро беззастенчиво признается — да, я люблю кино больше тех, с кем сплю. И на протяжении почти двух часов «Горького Рождества» демонстрирует почему. Ноль осуждения, 100% понимания.
«Полный Фил», которому куда больше подошла бы локализация «Фуфел» (обманщиком, конечно, прежде всего выступает сам режиссер), — по меркам Дюпье, кино выдуманное на креативно-энергосберегающем ресурсе.