«Молчаливый друг» — не какой-то экзотический плод фантазии, а история, вписанная в современную научную, философскую, политическую и художественную картину мира.
Бакурадзе умеет сделать увлекательным и напряженным кино, в котором почти ничего не происходит, а финал заранее известен.
Новая экранизация лишний раз подтверждает, что Стивен Кинг — один из важнейших писателей современности, умеющий придумать историю так, что ее смысл прорастает сквозь любые интерпретации.
Без сомнения, картину Шэнкса легко встроить в ряд боди-хорроров последних лет вроде «Субстанции», но в самих ситуациях, которые продуцирует этот фильм, зашито комическое — не так, чтобы в голос хохотать, а как бывает в комедии абсурда, когда иронию по отношению к персонажам создают нелепость и дикость происходящего.
Забавно, что картина Шарфмана позволяет представить ситуацию, в которой вы переживаете за Чужих — потому что люди в целом сочувствия не заслуживают. За кого бы они ни голосовали.
Эта очень четкая, тематически выверенная история, как говорят американцы, coming of age, взросления, обретения идентичности, в сценарии казалась даже несколько схематичной, слишком рациональной, но в итоге задышала, наполнилась чувствами и жизнью.
Это красивое, довольно скучное, очень несовершенное, да что там, слабое кино. Но вот что странно — и на моей щеке в какой-то момент возникла вдруг предательская влага. Так бывает — кино неудачное, а попадает в сердце.
И в целом сериал, получивший на фестивале «Новый сезон» приз как самое ожидаемое шоу года, выигрывает именно за счет темы — тяжелой, больной и очень актуальной, а в ближайшей перспективе, не исключено, и ключевой.
Это кино не очень-то и пытается быть реалистичным. И чем больше завирается, тем больше вызывает к жизни дух своего героя.
«Снег в моем дворе» — встреча Бакура с Леваном, который нашел в сети старого товарища спустя 30 лет и дал ему возможность заглянуть в детство, время, когда ты еще не знаешь, что каждый человек по-своему одинок.
В этом триллере почти нет «бу-эффектов», но когда вы покидаете кинозал, то еще некоторое время чувствуете, что реальность вокруг как-то зыбка. Хотя и видите себя все в том же теле и, как и предупреждал Сведенборг, не замечаете никаких перемен.
В «Эмилии Перес» быть женщиной — значит делать мир лучше. Эмилия хочет исправить ошибки прошлого, искупить вину. Она буквально другой человек — и всерьез готова прожить жизнь набело, не причиняя больше вреда.
Оторваться от домашнего экрана трудно по другой причине — завораживает, как точно авторы попали в контекст, в который даже не метили.
Ридингер соединяет традиционную историю взросления с лежащей на поверхности темой — травмой нового поколения, зависимого от социальных сетей и культа селебритис, но на выходе получается неожиданно свежее, очень живое кино.
В этом вроде бы натуралистичном фильме с четко выписанным социальным фоном совершенно сюрреалистическая кульминация. И она же — провал: не то в памяти героини, не то в нашем понимании того, что случилось на самом деле — и что здесь вообще было «на самом деле».
Возможно, на наших глазах рождается новая метавселенная.
«Каникулы» показывают, что актуальность и вовсе может быть где-то на обочине — у серого не в сезон моря, на казенном фестивале детских спектаклей.
Тем не менее, кажется, этот фильм — апофеоз американской контрпропаганды «против всего плохого», самый густой ее жир, как будто смотришь не кино, а сеанс липосакции.
Это жанр в лучшем виде, когда сквозь типовые кинематографические и социальные маски (секс-работницы, гангстеры, олигархи, мажоры) проступают человеческие лица и отношения, за развлечением прячутся живые, не всегда простые эмоции. А за всем этим, в общем-то, мы и ходим в кино.
Хотя в сериале есть сквозной сюжет, Торрес по привычке складывает мозаику из скетчей, постоянно переключаясь на любого встречного персонажа и начиная рассказывать его историю.
Сериал «Пацаны» по-прежнему держит планку самого циничного, смешного и дикого супергеройского шоу последних лет.
В «Клубе Зеро» Хауснер оставляет широкий зазор для трактовок: что это было — сатира в форме притчи или притча в форме сатиры?
Фильм оказывается историей о еще одной грани запретного — не о соблазнении взрослой женщиной подростка, но о соблазне наблюдателя, завороженного чужой жизнью настолько, что всерьез готов примерить ее на себя. Или эта история о том, что запретное содержится в самой природе искусства — чтобы создать новое, неизбежно приходится переходить границы и нарушать табу.
Фильм Локшина, снятый в 2021 году, выглядит сегодня таким же пророческим. Дело не в конкретных уколах актуальности, которых там немало, а в диагностике расщепленного сознания, диалектике утопии и ада, в которой ад представляется местом, по крайней мере, менее безумным.
В фильме изобретатель Томас Эдисон и промышленник Джордж Вестингауз ведут борьбу за новый рынок и попутно создают электрический стул.
