Новый «Шурик» — кино, безусловно, семейное. Младшее поколение будет объяснять дедушкам и бабушкам значение конкретного мема, а старшее — проводить экскурс в историю советского кинематографа. Людям в возрасте интересно сравнить кино детства с современным прочтением, а молодежи — угадывать ассоциации с голливудскими картинами. Скучно точно не будет.
У авторов фильма получился разговор по душам, без вопросов про национализм, антисемитизм и культивирование жестокости.
В новой экранизации лишних разговоров не ведут, что добавило зрелищности и напряжения кадру, но лишило в некоторых случаях логического обоснования некоторые поступки героев. При этом наблюдать за действием, далеко вышедшим за страницы акунинского романа, все-равно любопытно
Крепкая кинокартина с качественными актерскими работами. И даже если с динамикой сюжета тут имеются некоторые проблемы, то уж во всяком случае статичный, неизменный ужас повседневности фильм в иные моменты передает очень даже хорошо.
Помещенные в одном кадре, Ивлеева и Янковский являют собой такой концентрат противоположностей, разных миров и традиций, что их сосуществование представляется немыслимым.
Высказывание о беспомощности современного человека, привыкшего жить в комфорте и безопасности, перед вызовами, к которым его не готовили ни семья, ни школа.
Скорее, это все же история не лузера, а просто неформатного человека. Поэтому в Зориной многие узнают себя.
Выстраивая фильм вокруг метафоры путешествия, Иван Соснин аккуратно, как школьный учитель, раскладывает перед зрителем по полочкам семантику этого образа.
Авторам интереснее не психология, а социология: несмотря на название, «Закрыть гештальт» — прежде всего комедия нравов.
«Бука» — это нечастый пример семейного зрелища, который пусть и метит в совсем юного зрителя, тем не менее не станет невыносимой мукой для родителей.
Проект в лучших традициях старого ТНТ, когда там еще экспериментировали с драматическими сериалами.
Триллер без криминала — жанр взят без единого выстрела. Всего две — не драки даже — потасовки, один разбитый нос, но «иранским горкам» позавидует иной голливудский аттракцион.
Сосредоточившись полностью на Диане, Ларраин не раскрывает личности ни одного из сопутствующих персонажей.
Хотя временами фильм и напоминает дурной капустник с первоклассными звездами, надевшими на себя все блестящее по моде 1980-х, все же в финале картина выруливает в настоящую драму.
«Французский вестник» — как праздничный торт на вашей собственной свадьбе, удовольствие льется через край.
В мельчайших деталях этих глав, в разности взглядов каждого из рассказчиков плетется масштабный узор жизни прошлых веков, не столь отличной от нашей.
Основное отличие «Вне себя» от традиционных, обычно мрачных, фильмов жанра «ненадежный рассказчик» — яркая комедийная составляющая сериала, щедро приправленная черным юмором и долей гротескного безумия.
Шаги героев предсказуемы, их арки богаты, но съедают хронометраж, за флешбэками не уследишь — нужен глаз да глаз.
У актера в партнерах более активные помощники — вышколенный пес и учтивый ИИ, талантливо озвученный актером Калебом Лэндри Джонсом. Взаимодействие этих троих, приправленное минимумом CGI, и есть главный спецэффект и движок этого кино тихого масштаба и большой любви.
Многослойный, одновременно жесткий и сентиментальный фильм о том, как шахматы могут спасти жизнь, но и лишить рассудка.
«Не время умирать» кажется не просто концом героики определенного типа, но концом целой прекрасной эпохи.
Сериал из того ряда художественных произведений, в которых отдельные части выглядят убедительно и интересно, а картина в целом складывается неудачной.
При всей медлительности «Бруклина» он точно не скучный — ну разве что самую малость. И в конце концов, каждый раз, когда зритель начинает скучать, Нортон знает, какими именно ужимками его взбодрить.
В фильме изобретатель Томас Эдисон и промышленник Джордж Вестингауз ведут борьбу за новый рынок и попутно создают электрический стул.
Легко применить к «Тексту» определение «чернуха» — но именно этого ощущения от фильма не возникает, несмотря на то что в кадре без конца плещутся то слякоть, то водка, то какой-то прокисший жидкий супчик, сваренный покойной матерью.
