Все хорошо тут с головами, они, как и в предыдущих фильмах Астера, наполнены кровью и идиотизмом, и все это льется наружу нескончаемым водопадом. Он — своеобразный Вуди Аллен хорроров и слэшеров, там, где вудиалленовский невротик идет к психоаналитику, невротик Астера пробивает кому-нибудь голову.
В «Сказке странствий» исторического изначально было больше, чем сказочного. Несмотря на все аллюзии, ни Андерсен, которого Митта ценит прежде всего как гения детали, ни Гофман, ни братья Гримм не могли прибавить этому фильму волшебства.
Уж точно это фильм с идеально правильным финалом. Фильм, в котором «думаю» безусловно важнее, чем «закончить», и гораздо важнее, чем «все».
В своих последних фильмах — не самых удачных — Коппола снова и снова исследовал время, утекающее, злое время, и любовь, которая дает возможность это время остановить или даже повернуть вспять. Думая о «Мегалополисе», он 45 лет хотел объяснить человечеству, что надо делать ради будущего наших детей. Но время превратило его попытки в руины.
«Мой сосед — монстр» намеренно театрален, здесь орут, любят, мстят и поглощают китайскую еду так, чтобы было слышно и видно на галерке. Находит ли героиня собственный голос? Нет.
Документально-галлюцинаторный репортаж Каку Аракавы «Хаяо Миядзаки и птица» превращает эти семь лет в двухчасовой героический эпос, в котором герой, продираясь сквозь собственное несовершенство и собственный перфекционизм, строит и разрушает новую вселенную.
Ари Астер, продюсер фильма, говорит, что в «Слухах» есть «новый вид странности». Похоже, для Мэддина «новый вид странности» — это интерес к будущему человечества. Всегда казалось, что для него будущее — это всего лишь очередной призрак.
Арнольд, как, наверное, никто из режиссеров, чувствует природную женскую силу и растерянность, хаос и меланхолию, решительность и строптивость девочек-женщин, которые изучают или уже изучили пределы своего терпения.
Филлипс играет не с жанрами, а с ожиданиями публики от этих жанров — и разрушает в буквальном смысле стену между Готэмом и Нью-Йорком.
«Вечная зима» — угрюмый фильм о том, как тяжко быть сильным.
Все, что можно сказать о симфонии «Смерть», можно сказать и о фильме «Жизнь». Тонкая грань между китчем для масс и китчем для умников. Никакой надежды. Обезьяны, как вы и я.
Поместив документальных героев в игровую коллизию, Рахманова добавила хаоса и шика, чтобы создать «документ ощущения», зафиксировать мечты героев, то, чего в реальности не было и не будет.
Фильм об ощущении, что ураган скоро разразится, и умирающий город, полный прошлого, вот-вот превратится в пустыню. Или уже превратился, это как посмотреть. Черный Бим, черное ухо, черное солнце.
Тот, давний «Ворон» говорил о мести, а получалось — о боли и любви. Этот говорит о любви, а получается — о подчинении.
«Однажды мы расскажем друг другу все» — это эротическая драма из сельской жизни, диковатая, но довольно убедительная. Это ленивая драма взросления. И конечно, это ностальгическое воспоминание о времени, когда все могло стать другим.
«Алые паруса» еще раз доказывают, что для Пьетро Марчелло нет никакой связи между реальностью и кино, реальностью и кинохроникой.
Проще думать, что это тихая повесть о человеке, который видит свет, чем о человеке, который боится, что тени, наложившись друг на друга, станут совсем черными.
Фильм Трие в Канне поругивали за то, что она не делает никаких выводов, не выходит на новый уровень обобщения,- но это и есть главный вывод фильма: никаких выводов сделать нельзя, сколько бы информации вам ни дали. Выключите уже наконец эту музыку.
Мощнейшие эпизоды, балансирующие на грани сентиментальности и катарсиса, Корээда снимает, не думая о реакции публики, а думая только о своих героях.
«Артем и Ева» — портрет не поколения, но времени, безвозвратно ушедшего.
Эстлунд не философствует, он развлекается, и в этом главное достоинство если не фильма, то режиссера.
Салех не просто рассказывает о последствиях выбора, о взаимоотношениях государства и религии, не просто рассуждает о коррупции — он строит лабиринт из вопросов власти и подчинения, из тупиков отчаяния и самооговора, из чужих грехов и собственных ошибок, и все время кажется, что мы вот-вот поймем, во что ввязались.
Казинс воспринимает кинематограф как внутреннюю жизнь цивилизации, коллективный сон человечества. Кто мы? Спящие. Чего мы хотим? Чуда. Прилетит вдруг волшебник и бесплатно покажет кино — это про Казинса.
«Страна Саша» не собирается идеализировать своих героев или, наоборот, подкидывать им нерешаемые проблемы, исследовать поколенческие конфликты, задавать поколению зумеров вопрос «какие у вас планы на будущее?». Скорее фильм дает своим героям чуть отдохнуть перед тем, как начнется другая — взрослая — жизнь.
Два с половиной часа, в которых очень много музыки, очень много кино и, к счастью, много самого Морриконе. Сразу понятно, что перед нами гений.
