Это «ещё один фильм про девяностые» и одновременно — очень необычный фильм про девяностые.
Шёпоты и крики поколения миллениалов.
Удачный ремикс на мелодию из книги Водолазкина, фильм-сон и фильм-аттракцион, «Авиатор» Егора Кончаловского сокращает расстояния, облетая большинство сюжетных линий, но приглашает героев и зрителей в самостоятельный полёт за горизонт времени — на поиски собственного недостижимого бессмертия.
Хотя «Хирург» оказывается ровно тем, что обещает, — психологическим триллером, затрагивающим тему трансплантологии и не поднимающим её на уровень социальных и экзистенциальных метафор, как в «Почке», за действием и героями, иногда поступающими неожиданно и жёстко, интересно наблюдать.
Это ощущение уходящей навсегда известной реальности, когда мобильные телефоны становятся бесполезны, а торговый центр превращается в убежище для выживших; эти попытки уцепиться за старое в ситуации, когда всё изменилось безвозвратно, резонирует с тревожной обстановкой текущего мира, полного угроз и лишённого стабильности.
«Почка» по-прежнему балансирует между зловещим и комическим, и в ней по-прежнему много деталей, заставляющих зрителя поперхнуться чаем во время просмотра.
Зловещий, остроумный, исследующий темы власти и гендерного насилия, несколько предсказуемый и намеренно яркий, этот «Подай знак», в котором дизайнерские таланты Кравиц воплотились в полной мере, встает в один ряд с популярными в последние годы картинами в жанре «жри богатых».
Что может дать игровое кино в XXI веке, когда три часа просмотра «тик-токов» увлекают больше, чем полнометражный фильм? Что еще может дать кино? «Претенденты» Луки Гуаданьино по дебютному сценарию Джастина Курицкеса, писателя и создателя вирусного видео «Продавец зелья» (2011), — один из самых убедительных в текущем сезоне ответов на этот вопрос.
Если предыдущие картины режиссёра можно было квалифицировать как чернуху, то «Хозяин» выглядит мастерски сделанным неонуаром, где в одной из ключевых сцен идёт обязательный для этого стиля проливной дождь.
Это не история любви, это история подчинения; и еще фильм о том, что между любовью и подчинением может не быть никакой разницы.
Достоинства превращают «Почку» в большую удачу; в комедию (боди-комедию), которая больше, чем просто комедия.
Даже на примере Maid (скорее развлекательного, чем остросоциального шоу) хорошо видно, как нерешенная проблема домашнего насилия продлевается в следующие поколения, бесконечно воспроизводя травматиков и становясь в конечном итоге проблемой, источником неблагополучия для всего общества.
Фильм дебютантки Лены Ланских «Ничья», только что показанный в конкурсе «Кинотавра» и на фестивале в Сан-Себастьяне, и выходящий в прокат уже 30 сентября, — развернутый ответ на вопрос, что бывает потом, после того, как аборт не был сделан и ребенок родился, явился в мир, где его никто не ждет.
В мире «Аннетт» Адам Драйвер такой же предмет, как и ребенок-кукла; его габариты необходимы, как проекция авторской гигантомании.
Какой многообразной ни была бы жизнь, какой бы самостоятельной, решительной, смелой ни была бы женщина, апогеем ее жизни являются две полоски на тесте; это точка, в которой сходится все — и любая альтернатива схлопывается.
В каком-то смысле, посмотреть «Сладкоежку» — это все равно, что заглянуть в фейсбук, где авторитетные динозавры продолжают высказываться о современности, о требованиях и чаяниях нового поколения так, как будто они еще не вымерли.
И если функция искусства — в нарушении табу, то Миндадзе нарушает одно из самых стойких — табу на разговоры о чувственности и возбуждении немолодых людей, и сам «Паркет» — протокол невозможности говорить о ней словами и образами, отсутствия языка.
Мне хочется радоваться успехам российского кино в мире, потому что выход из изоляции в любом случае приближает то время, когда невроз международного признания сойдет на нет. Но я не могу забыть о цене и истории этого успеха.
Героиня Маллиган привлекательна в той же степени, что и персонажи фильма про «Харли Куинн», что и тексты феминистского панк-рока — тот же вайб, то же освобождение через намеренное уродство, через полное выключение себя из борьбы за внимание мужчин.
Для разнообразия — хоррор, и тоже с экологическим подтекстом: после гибели отца мать и дочь-подросток уезжают из нефтяного поселка, но черное пятно следует за ними, обретает форму чудовища, с которым у юной героини возникает особая связь.
Ты становишься кинокритиком, потому что для отражения самого себя и для коммуникации с миром тебе нужна более сложная система зеркал. Фильм Ангелины Никоновой — зеркало, в котором я вижу себя.
Фильм — еще одна попытка вписать Ги-Блаше в историю кино такими крупными буквами, чтобы следующему поколению не приходилось открывать ее заново.
«Чики» оказываются той самой «энциклопедией русской жизни», которую обязано создать каждое поколение — и самым артикулированным высказыванием о калечащей природе патриархата и спасительной силе женской солидарности в современной русской культуре.
Зритель, привыкший, что в отечественном кино, даже авторском, реальность всегда редуцирована, что большая часть сложных вопросов останется в слепой зоне, что гендерные роли будут распределены в строгом соответствии с «нормой», начнет удивляться уже с первых минут, заметив, что «Чики» существуют не для умолчаний.
«Миссис Америка» скучна, как скучен сам демократический процесс, когда каждый день приносит новые тактические победы или новые тактические поражения.
