Родригес — автор редчайшей для Голливуда творческой независимости, режиссёр-самоделкин, не приемлющий ничьего творческого вмешательства сверху. Он построил целый мир — и разве это не прекрасно?
Фильм Малкина наглядно показывает устройство внутренней эмиграции и главное правило ее существования — не ссориться хотя бы внутри «своих», любить друг друга и ценить каждого из вашей тесной комнаты, где каждый в любой момент может выйти из себя.
Перед нами би-муви, сделанное с мастерством, хваткой и страстью иных фестивальных хитов. Итог резкого порыва вдохновения, а не долго вынашиваемого размышления. Но, может, так и проявляется мудрость. А это кино — мудрое. Как минимум житейски.
Проблема только в том, что «Глазами пса» вырос из короткометражного фильма — и, увы, это очень заметно.
Но всё-таки: таланта, энергии и — не всегда работающих, но прежде всего режиссёрских решений тут больше, чем почти во всём отечественном сериалопроизводстве последних лет. «Москва слезам не верит. Всё только начинается» много чем может бесить, расстраивать, разочаровывать, — но это значит, что и очаровать ему тоже есть чем.
«Зомби по имени Шон», как и следующая их совместная работа, «Типа крутые легавые», — ода дружбе. Это бадди-муви, где дружба показана нежнее романтических отношений в иных мелодрамах.
Да, «Назад в будущее» — кино про подростков, которое можно смотреть всей семьёй. Но это не значит, что тут нет двусмысленностей и совсем не детских шуток.
В «Под огнём» нет ни героического, ни пацифистского пафоса. Это военное кино про одну конкретную ситуацию, а героизм, если ему тут и хватит места, проявляется не в атаке одиночки на танк, а в спасении раненых товарищей, сохранении самообладания в невыносимой ситуации, самом факте выживания.
Бога тут нет? Еще как есть. Это кино не про приюты, не про власть и ее злоупотребление и не про ужасы католической церкви. Самое впечатляющее в «Мелочах жизни» — это собственно мелочи.
«Обезьяна» — кино про жизнь, не соответствующую ожиданиям. Про тщетность попыток изменить свою судьбу, создать себе другой сценарий. Про прирастающую к лицу социальную маску, попытка сорвать которую самостоятельно может обернуться летальным исходом.
На исповедь Шредер, к счастью, отвечает не проповедью, но просто подносит зеркало к кинокамере. Предлагает взглянуть на то немногое честное, что может дать киноизображение: портрет лица и пейзаж природы. О, кино.
Есть такая школа мысли, будто бы главное в кино — начало и конец. «Клуб «Завтрак»» в этом смысле — эталонное произведение.
Это кино переизбытка чувств, неровного дыхания и неравнодушного взгляда. Не опус магнум, а резвый набросок, можно от него отмахнуться, а можно разглядеть в нем нечто большее.
Материалистическая проповедь о духовности.
«Спи» — очень смешное кино. Трудно назвать его прямо-таки «комедийным хоррором», как это сделала англоязычная кинопресса, но в чувстве юмора фильму не откажешь.
В оригинале фильм называется не «Жизнь», а «Умирание». Но тут не хочется корить отечественных прокатчиков за локализационный креатив. Это парадоксально жизнерадостный фильм, может, и вопреки авторской воле.
Фламандская постановщица Фин Трох идет своим, странным, но ровным путем, избегая жанра и сторонясь хоть какой-то увлекательности. «Холли» — фильм, в который погружаешься, но которым сложно проникнуться.
В сущности, это кино про перманентное недовольство жизнью, выливающееся в прямо противоположные поведенческие стратегии. Одни вечно меняют партнеров, другие — терпят и надеются.
Можете не верить, но это кино про любовь. И про людей. Тем и хорош казавшийся странным выбор артистки Кейли Спэни на главную роль — девушка пришла на площадку словно совсем из другого фильма, и именно поэтому вызывает такое сопереживание. В космосе страшно всем. И главное не остаться там в одиночестве.
То взаимодействие, что происходит на протяжении полутора часов между Шоном Пенном и Дакотой Джонсон, не дает превратиться этому простенькому фильму в видеоподкаст.
Если уж и говорить о социально-значимом кино и первостепенной задаче художника, то, пожалуй, вот она. И не беда, что сформулирована она была в другую эпоху.
В попытке избежать публицистических вопросов и не давать на них заранее подготовленные ответы Гарленд и переводит фокус. Это не про «кто виноват?» и «что делать?», а скорее о том, «как нам к этому относиться?» и «кем бы мы тут были?».
В отличие от идеологем, истовая приверженность которым превращает в фанатика, «Нежный восток» дает шанс человеку.
Манн, хоть и занимавшийся большую часть карьеры брутальным жанровым кино, всегда тяготел к поэзии, и «Феррари» — его поэма. Выстраданная, долго ждавшая публикации, не привязанная к актуальному контексту, написанная с холодной головой, горячим сердцем и всю жизнь выковывавшимся мастерством.
По сути это антидетектив, а по кинематографической форме — чистейший триллер, в котором важен не результат расследования, а то, как его процесс влияет на всех участников.
