«Демонолог» не просто технично сделан, но и наполнен выразительными мелочами, обогащающими историю.
Диснеевский Питер Паркер, конечно, тоже не лишен внутренних метаний, но любую стенку, даже ментальную или психокинетическую, запросто расшибет головой. Полезное свойство для суперкопа или карьериста, но вряд ли кто-то мечтает о таком дружелюбном соседе.
Художественное буйство «Непокоя» подобно (само)успокаивающему торопливому говорению, манифестирующему мысли и чувства в реальность, а бесконечные афоризмы могут раздражать или радовать сердце.
«Колония» — громкое возвращение корейского постановщика Ён Сан Хо к зомби-хоррору, который и принес ему мировую славу аккурат десять лет назад.
«Хранитель камфорного дерева» тоже дарит надежду, что тихие голоса будут услышаны, а заветные помыслы — реализованы. Пускай не совсем так, как представляли их носители. Решать, впрочем, каждый должен за себя: шепот древа лишь настраивает на подходящую волну.
Backrooms работает как океан из «Соляриса», где копятся и искажаются воспоминания посетителей (и, возможно, не только).
Полижанровая феерия полнометражного «Зомбилэнда» вряд ли разочарует фанатов трогательных вечно молодых героинь, чье воскрешение знаменует надежду на второй шанс для людей и префектур. В духе пиратского блокбастера «Ван-Пис: Красный» — это фильм-концерт, где большинству персонажей достается яркая партия, а музыкальные номера обещают светлое будущее — почти звезду с неба.
The Boroughs увлекательно препарирует американскую мечту и ненавязчиво критикует эйджизм киноиндустрии.
На фоне действующих международных конфликтов — да и напряжения внутри государств — эта прекраснодушная фантазия может стать прививкой надежды для тех, кто уже ничего не ждет и ни на что не надеется.
Теперь — если вынести за скобки ватиканский «спин-офф» про «Молодого Папу» — «трилогию власти» цементирует история Мариано Де Сантиса.
Конструкция «Полутона» оказалась достаточно полой, чтобы в доме личных переживаний хватило места еще и Абизу, но Иану Туасону недостает ходов и приемов, чтобы не бить преимущественно в одну точку.
Когда общественные и государственные институты так себя компрометируют, неудивительно, что человечество выбирает давний лозунг Алексея Балабанова: «Найти своих и успокоиться». Иронично, что теперь эту мысль несет 200-миллионнный блокбастер (а мы так, как говорится, живем).
Провокативная конструкция Яна Комасы очевидным образом строится на столкновении двух крайностей, которые можно описать цитатами из отечественных песен: «Нафиг никому не нужен — и поэтому свободен» vs «Помни, что нет тюрьмы страшнее, чем в голове». Где в этих координатах заканчивается разрушительная независимость и начинается добровольное социальное заточение — вопрос открытый.
«Невеста!», может, и хотела бы нести знамя спасительной, эмансипаторной монструозности, но то ли конкретно её, то ли конкретно сейчас аудитория, кажется, не готова слушать. Даже 20-миллионные пересъемки не спасли: как и век назад, чудовище убила красота.
Возможно, «Прыгуны» как раз и посвящены невыученным урокам, но цепочка ошибок Мэйбл настолько искусственно сконструирована, что горевание по покойной бабушке не объясняет мини-экологическую катастрофу.
Через 80 лет после трактата Камю те, кто видят мир испепеляюще черно-белым, но не готовы ничего с этим делать, ассоциируются не столько с философами, сколько с выгоревшими обывателями, выдающими отчаяние за искренность или (пост)иронию.
Несмотря на сходство с «Ёлками» — деление на главы, лого Bazelevs, навязчивый продактплейсмент, — фильм может по-настоящему тронуть зрителей, а то и стать народным хитом.
Премьера HBO напоминает, что даже в (новом) Средневековье, обладая нулем привилегий, можно сохранить достоинство.
В «Молчаливом друге» Ильдико Эньеди, кажется, срастаются два её самых известных фильма: награжденный в Каннах «Мой XX век» и победивший на Берлинале «О теле и душе».
Дебют Чейни — очень интимное кино, переполненное любимыми звуками и девайсами, шрамами и находками. Во многом неидеальное и неровное, но со своим звучанием и стилем, что заслуживает внимания — и быть услышанным.
Конструкция Бойла и Гарленда мгновенно рассыпается, когда нужно не просто запульнуть в кадр образы и темы, но как-то их развить и объяснить. Козырь «расскажут потом», относительно справедливый для «28 лет спустя», в итоге бьет по «Храму костей», где новых идей, визуальных и концептуальных, оказалось на абзац в фан-сообществе.
Сказка о девочке, переживающей развод мамы и папы, отличается не только душещипательным сюжетом, но и прорывным визуалом (такого 3D вы еще не видели).
В пользу чувств Дафферы и сделали выбор, скомкав повествование, мифологию и даже финальный бой для механического закрытия гештальтов.
Неудивительно, что разнобой взрослого контента, славянской эстетики и кибернетических девайсов распадается на кат-сцены, еле-еле связанные детективной линией.
Увы, сейчас трюк Кинга режиссеру явно не по зубам: с другой фамилией на плакате «Бегущий человек» вызвал бы меньше претензий, но так же быстро затерялся в потоке новинок.
