Рекомендовать «Майкла» можно разве что самым преданным поклонникам артиста, готовым заранее закрыть глаза на попытки фильма превратить противоречивую и сложную личность в идеально отполированный музейный экспонат.
В этом фильме нет пустых и лишних сцен, что тоже вполне отвечает рубановской прозе. Ну а то, что режиссеры чуть подправили сюжет и внесли в него одну сентиментальную ноту, которой там не было, так куда без мелодрамы?
В психологически точной работе Джоди Фостер и Даниэля Отоя заключен магнетизм фильма, не дающий от него оторваться. Здесь есть и точные актерские прозрения, и оттенки иронии, и то, что называют «химией», — словно этот сюжет взят из какого-то другого фильма.
Удивительно, но в этом фильме нет ни одного отрицательного персонажа, но почти невозможный в воплощении «конфликт хорошего с лучшим» здесь не кажется нарочитым, а комедия положений умудряется ни разу не скатиться в пошлость.
Акценты в разворачиваемых событиях расставлены сильно иначе при попытке сохранить ключевые плот-твисты. И это не работает. Или работает ужасно.
В погоне за трендами и зрелищностью создатели забыли о главном: без настоящей магии — не на экране, а в самой истории — никакого фокуса не получится.
Обещанное исследование психологических проблем семейной жизни обернулось эстетским этюдом, застрявшим на полпути между ужастиком и амбициозным сюрреализмом.
Задумав претворить рожденную математическим умом, интеллектуально насыщенную сказку в мюзикл, авторы углубились в нечто, ими не вполне освоенное. В фильме есть намерения, но нет новых, поражающих воображение решений.
В сегодняшнем конвейерном кино, которое уже воспринимается как нагрузка к попкорну, Полу Томасу Андерсону удалось добиться такой возгонки вызывающе несерьезного, что возникает обратный эффект: фильм становится самым что ни на есть глубоким и честным отражением сегодняшней реальности.
Фильм задуман как исследование связей всей этой атмосферы человеческих джунглей с безнадежным одиночеством, когда субъект чувствует себя брошенным в беде — потому что беда повсюду, и всем не до тебя. Но ошейник с поводком здесь не годится даже в качестве метафоры.
Кроме способности гипнотически заворожить публику, фильм интересен как попытка минимальными средствами добиться эффекта довольно мощного, небессодержательного и даже многослойного — все будет зависеть от предрасположенности зрителя не только включиться в экранную, во многом формальную игру на внимание, но и улавливать подспудные смысловые течения и аллюзии.
В актерской повадке Делона иногда еще чувствуется принужденность, когда он должен двигаться по траекториям, жестко обозначенным режиссером. Но в лучших эпизодах он безупречен — в этом фильме родилась суперзвезда мирового кино.
«Отлив» — о неизбежности и о том, как к ней относиться. Ситуация, в которой однажды может оказаться любой, даже самый благополучный человек.
Это фильм о книжках, которые коварно сеют в неокрепших женских душах ничем не обоснованные иллюзии.
Путешествие на Солнце — это история о пути к общему бессознательному и неизвестному внутри собственной личности.
Мастерство будущего автора «Унесенных призраками» здесь уже явлено в полной мере. Как аниматора, способного сделать рисунок живым и трепетным, и как рассказчика, умеющего неотрывно держать внимание публики всех возрастов.
Единственный упрек, который можно предъявить картине, — пунктирность, казалось бы, связного повествования. Многое из того, что витает в диккенсовской атмосфере фильма, надо бы увидеть воочию.
Грозящие всем экологические беды слишком взрывоопасны для бездумно развлекательного кино — они требуют осмысления, чему ни гонки по небоскребу, ни авторы сценария не способствуют.
Клюквенный сок, отменно имитирующий кровь, льется рекой, все им щедро перемазаны, и этот навязчивый мотив не имеет ни конца, ни меры, он превращает «Обезьяну» в довольно монотонный театр абсурда.
Такой фильм не мог бы состояться без актрисы, способной сделать сюжетом — гамму чувств.
Режиссер безусловно талантлив, от него надо многого ждать в будущем. Единственное, чего ему не хватает, — возраста; недостаток, как известно, слишком легко поправимый.
Писатель будто пытается разглядеть в облаках черты своего друга — чтобы ответить ему на самый важный для себя вопрос: что я могу сделать совсем один против фашистов?
Две трети фильма зрители могут быть абсолютно счастливы. Ближе к финалу придет растерянность.
Это фильм о таланте — не только музыкальном, но человеческом. Об умении слышать друг друга. О потребности соучаствовать. В нем есть полузабытое качество хорошего кино — обаяние человечности.
Критикам, увидевшим здесь аллюзии к фильмам Лантимоса, Корээды, Пон Чжун Хо, Кастеллано и сказкам Пушкина, можно позавидовать: у них яркая фантазия.
