В психологически точной работе Джоди Фостер и Даниэля Отоя заключен магнетизм фильма, не дающий от него оторваться. Здесь есть и точные актерские прозрения, и оттенки иронии, и то, что называют «химией», — словно этот сюжет взят из какого-то другого фильма.
Обещанное исследование психологических проблем семейной жизни обернулось эстетским этюдом, застрявшим на полпути между ужастиком и амбициозным сюрреализмом.
Задумав претворить рожденную математическим умом, интеллектуально насыщенную сказку в мюзикл, авторы углубились в нечто, ими не вполне освоенное. В фильме есть намерения, но нет новых, поражающих воображение решений.
В сегодняшнем конвейерном кино, которое уже воспринимается как нагрузка к попкорну, Полу Томасу Андерсону удалось добиться такой возгонки вызывающе несерьезного, что возникает обратный эффект: фильм становится самым что ни на есть глубоким и честным отражением сегодняшней реальности.
Фильм задуман как исследование связей всей этой атмосферы человеческих джунглей с безнадежным одиночеством, когда субъект чувствует себя брошенным в беде — потому что беда повсюду, и всем не до тебя. Но ошейник с поводком здесь не годится даже в качестве метафоры.
Кроме способности гипнотически заворожить публику, фильм интересен как попытка минимальными средствами добиться эффекта довольно мощного, небессодержательного и даже многослойного — все будет зависеть от предрасположенности зрителя не только включиться в экранную, во многом формальную игру на внимание, но и улавливать подспудные смысловые течения и аллюзии.
В актерской повадке Делона иногда еще чувствуется принужденность, когда он должен двигаться по траекториям, жестко обозначенным режиссером. Но в лучших эпизодах он безупречен — в этом фильме родилась суперзвезда мирового кино.
Это фильм о книжках, которые коварно сеют в неокрепших женских душах ничем не обоснованные иллюзии.
Мастерство будущего автора «Унесенных призраками» здесь уже явлено в полной мере. Как аниматора, способного сделать рисунок живым и трепетным, и как рассказчика, умеющего неотрывно держать внимание публики всех возрастов.
Единственный упрек, который можно предъявить картине, — пунктирность, казалось бы, связного повествования. Многое из того, что витает в диккенсовской атмосфере фильма, надо бы увидеть воочию.
Грозящие всем экологические беды слишком взрывоопасны для бездумно развлекательного кино — они требуют осмысления, чему ни гонки по небоскребу, ни авторы сценария не способствуют.
Клюквенный сок, отменно имитирующий кровь, льется рекой, все им щедро перемазаны, и этот навязчивый мотив не имеет ни конца, ни меры, он превращает «Обезьяну» в довольно монотонный театр абсурда.
Такой фильм не мог бы состояться без актрисы, способной сделать сюжетом — гамму чувств.
Режиссер безусловно талантлив, от него надо многого ждать в будущем. Единственное, чего ему не хватает, — возраста; недостаток, как известно, слишком легко поправимый.
Две трети фильма зрители могут быть абсолютно счастливы. Ближе к финалу придет растерянность.
Это фильм о таланте — не только музыкальном, но человеческом. Об умении слышать друг друга. О потребности соучаствовать. В нем есть полузабытое качество хорошего кино — обаяние человечности.
Критикам, увидевшим здесь аллюзии к фильмам Лантимоса, Корээды, Пон Чжун Хо, Кастеллано и сказкам Пушкина, можно позавидовать: у них яркая фантазия.
Наверное, столь напористая картина спровоцирует любознательных на поиски новых впечатлений в исследовании границ собственной сексуальности. Но не уверен, что в этом задача серьезного искусства, каким она хочет казаться.
Гипнотический фильм, от красоты которого невозможно оторвать взгляд, повергает в растерянность: даже если это запредельный бред художника-перфекциониста, это бред титана — великий бред.
Сладкий яд сценических триумфов становится единственным смыслом жизни многих талантливых актеров; иногда он заменяет саму жизнь, и прощание со своим отлетевшим гением для таких, как Каллас, становится самопогребением заживо. Об этом фильм, оставляющий чувство тягостное, но сильное.
В какие бы сюжетные дебри ни заводил нас ход фильма, любой скепсис тут же одергиваешь напоминанием: все это случилось в реальности.
Это погружение в эру великой балладной музыки, проникающей в душу негромкими мелодиями и текстами, в которых есть драматический исповедальный смысл.
Фильм забавный и грустный, и даже есть моменты, которые заставят зрителей обратить глаза зрачками в душу.
Минималистский стиль фильма — не грех: талант снимет шедевр и в телефонной будке. Но он поспешно придуман — недодуман. Он невнятно снят и смонтирован.
Похоже, кино окончательно развернулось чутким носом назад и бодро шагает к своим истокам.
