Сталкивая в фильме историческую реальность и дерзкий полет фантазии, осеннее очарование ленинградской природы и горький блокадный воздух войны, смешивая в невообразимом жанровом коктейле приемы спортивного кино, роуд-муви, экшен-бое-вика, любовной мелодрамы, детского приключенческого фильма, режиссер без устали, все два часа экранного времени раскачивает зрителей на размашистых эмоциональных качелях.
Это типичное творческое мародерство, беззастенчивое и наглое паразитирование на популярных фильмах, по праву заслуживших признание и любовь миллионов.
Новый фильм «Алиса в Стране чудес» не вызывает никаких эмоций, оставляя после себя ощущение зияющей пустоты.
Бакурадзе после своего четвертого фильма подведет некую черту под артхаусным, скажем так, этапом своего творчества.
Это больное, деструктивное кино, как, впрочем, и ряд других лент этого и сходных с ним жанров.
«Лунатики» — фильм неровный, со сбивчивым дыханием. Но даже если он покажется вам чересчур запутанным, переусложненным в первой половине, то Виктория Исакова, ближе к концу сыгравшая современный вариант древнегреческой трагедии, и мощный финальный аккорд фильма искупят ваше терпение.
Это по-настоящему семейное кино, увлекательное и сердечное, в котором старые и малые найдут что-то свое. Дети — каскад приключений жизнерадостного, взрослеющего на наших глазах Ильхама. Взрослые — историю взаимоотношений дедушки и бабушки не только с внуком, но и друг с другом.
Перешагнув 80-летний рубеж, патриарх нашего кино снимает как в первый раз. С молодой энергией, дерзкой отвагой и безоглядной верой в важность, нужность, жгучую актуальность своего фильма.
Сериал вполне вписывается в сформировавшийся на нашем телевидении сериальный канон беллетризованной биографии знаменитостей. Если что-то и отличает его от схожих телесаг, так это на редкость крепкий сценарий, хорошо прописанные характеры, яркие диалоги, тщательно воссозданный исторический фон и отличные актерские работы.
Авторы фильма пошли своим замысловатым путем. Они решили снимать кино о конкретном человеке в традициях ни много ни мало «магического реализма». На деле это обернулось «тарковщиной», «сокуровщиной» в их самом пошлом, примитивном изводе.
Что называется, имеет право, на то она и свобода творчества. Если бы только его сатира не была местами столь откровенно груба, а метафоры — столь прямолинейны.
Режиссер Родион Чепель, известный по фильму про Павла Дурова, идет в этой ситуации остроумным путем. Он восполняет возникающие по ходу дела информационные, биографические лакуны своими догадками, предположениями, допущениями, материализуя их в изящные анимационные новеллы. Это едва ли не лучшее, что есть в фильме.
В итоге фильм зависает между зрелищным боевиком и унылым артхаусом.
Авторы имеют право на художественный вымысел? Разумеется. Но назовите тогда Вертинского, скажем, Воротынским, а Холодную, допустим, Верой Горячей. Возможно, наследникам и наследницам Вертинского польстит, что у их великого предка была любовная связь с королевой немого кино.
При всей своей захватывающей зрелищности и визуальной мощи фильму (во всяком случае, во второй части) не хватает подлинного психологического напряжения, внутреннего огня.
Словом, те, кто ждет от «Уроков фарси» сурового документализма в духе «Списка Шиндлера», могут в этом «надуманном», «легкомысленном» фильме (в нем, кстати, немало смешных сцен) разочароваться.
Выйди «Розовое облако» в прокат до эпидемии, фильм, боюсь, так бы и застрял в рамках «гендерного» кино. И остался бы, скорее всего, радостью фестивальных гурманов. Но пандемия проявила в фильме более актуальные, острые смыслы: экологические, эсхатологические, политические, общечеловеческие.
Зрителям, привыкшим к динамичным боевикам и дорогостоящим патриотическим блокбастерам, «Пугало», несмотря на свой короткий метраж и ряд шоковых сцен, боюсь, покажется монотонным, местами туманным.
В итоге навязчивая визуальная форма, как это нередко бывает в кино, во многом поглотила режиссерскую энергию, подмяла под себя содержание, внятность авторского высказывания.
Сортирный юмор, обыгрывающий тему всевозможных физиологических отправлений, в том числе и сексуальных, — едва ли не главная особенность этого дурно пахнущего фильма.
Фильм остался беглым наброском, подступом к серьезной теме.
Социальный фон в фильме настолько стерилен, стиль картины столь старомоден, а диалоги столь безыскусны, что вряд ли «Калашников» привлечет поклонников серьезного искусства.
Развлечение, которого закономерно ждут молодые зрители в День всех влюбленных, по большому счету не состоялось.
Своей интонацией лента напоминает иные чеховские произведения, в частности, рассказы «Учитель словесности», «Ионыч», «Невеста», о давящей, пригибающей к земле инерции пошлой, засасывающей провинциальной жизни.
Ни разу не смешно. А большей частью неловко от происходящей на экране суетливой бессмыслицы.
