Самый рискованный и удачный ход Оппенхайма — это добавление хоррора в историю о телевизионном закулисье.
Макдона, вероятно, снял свой самый эмоциональный фильм. Ирония осталась, но она не прячет чувства людей, а помогает героям приблизиться к ним, не впадая в сентиментальность.
Мастерство формы здесь убедительнее мысли. «Чернила» берутся объяснить происхождение мира, в котором информация окончательно уступила место борьбе за внимание, однако приходят к слишком удобному ответу.
Адреналиновый аттракцион, прокатывающий зрителя по ностальгическим символам. Спилберг возвращается к образам и сюжетным ходам, которые сам когда-то придумал: детскому изумлению, свету из темноты, доброму пришельцу, контакту как акту доверия.
Концептуальная рамка остается слишком тонкой для столь громоздкого и разогнанного до предела фильма. «Надежда» хочет быть притчей о насилии восприятия, но функционирует, скорее, как дорогостоящий парк аттракционов.
За привычной механикой зомби-хоррора картина рассказывает динамичную историю, которая, хоть и не достаточна для очередного прорыва, но позволит фильму стать зрительским хитом. Даже самый заезженный жанр может ожить, если, рассказывая историю о заражении вирусом, он и сам заражен новой идеей.
«Ее личный ад» должен был стать фильмом о сознании, которое не может выбраться из собственного лабиринта. Но в итоге в ловушке оказывается сам Рефн. Он снимает кино о выходе из ада, не замечая, что его эстетика превратилась в замкнутую комнату без двери.
«Горькое Рождество» оказывается больше чем просто фильмом о творческом кризисе, выступая в первую очередь рассказом об авторском эго.
«Бумажный тигр» необыкновенно точен в том, как мало оружия, денег и крови показано на экране. Атрибуты криминального жанра предельно сведены к минимуму, а эстетика фильма намеренно приземлена в своей обыденности. Насилие не может освободить главных персонажей, придать им значительности или превратить в легенду.
