Снимая «преманов» в «Акте убийства», Оппенгеймер сумел пробудить в них инфантильную непосредственность, с которой они хвалились своим беспределом и воспроизводили пытки в кичевой постмодернистской эстетике и бесхитростной игре. Во «Взгляде тишины» вызов намного сильнее, потому что традиционная диалогическая форма служит здесь уникальной задаче: свести жертв и палачей лицом к лицу в прямой и небезопасной конфронтации.
Аллио показывает не одно Событие — он показывает сотни событий, которые одновременно являются и причинами, и следствиями, поэтому у каждого зрителя — в зависимости от того, какие слои и их пересечения покажутся ему самыми важными — своя причина убийства, свое объяснение события. Так и был создан этот небольшой фильм, который вместил в себя огромный мир.
Эдди Редмейн уже получил за эту роль «Золотой глобус», BAFTA, Премию актерской гильдии, наконец «Оскар» — и это справедливо, потому что именно ему принадлежит главная заслуга в успехе «Вселенной Стивена Хокинга».
Хочется надеяться, что такой беспрецедентный успех послужит толчком к возрождению и широкому международному признанию грузинского кино.
Материал фильма — кровь и пот. Пот льется ведрами. Кровь течет рекой. Зритель не может оторваться от экрана. В скором времени фильм ожидает несколько Оскаров.
Камерность, тонкость и отточенное мастерство, лишенное любых примет так называемой эксклюзивности, изощренная — при общей сдержанности тона — разработка характеров выделяет эту картину не только в программе «Форум», куда она была отобрана. Может быть, «Конец зимы» — наряду с «Вулканом Иксканулом» Бастаманте и «Телом» Шумовской — лучший фильм Берлинале-2015.
В центре фильма — не столько история раскодировки, процесс которой показан довольно поверхностно и пунктирно, сколько история противостояний самого Тьюринга. Так что это не интеллектуальный детектив и не военный боевик, а скорее психологическая драма.
Актуальный художник, да и режиссер отличается повышенной рефлексивностью, требующей возбудимости публики, которую Оделл спровоцировала поразмыслить о своем настоящем, будущем, прошлом. А не только о границах фикшн и нонфикшн.
Сколки восточной философии и красочные костюмированные действа, восточные хитрости и тайна лиц, похожих на маски — видимо, было решено, что один только лихорадочный интеллектуальный процесс работы кодеров скучен и следует его разнообразить. И в этом своем стремлении Фёль и Манн не знают удержу, добавляя до кучи массу мотивов, включая отсылки к 11 сентября 2001 года и тем самым не помогая зрителю, а дезориентируя его и, что хуже всего, обманывая в лучших надеждах.
Но обыденность развивающегося сюжета, снятая парадокументально и с учетом, разумеется, индийской экзотики, сгущается режиссером едва ли не в притчу кафкианского замеса. При этом молодой режиссер не склонен ни к аллегориям, ни к стилистической эксклюзивности.
На самом деле в меру сентиментальное повествование о трогательной Маргарет Кин — только эффектная обертка горькой пилюли, которую подложил зрителю Тим Бёртон, рассказавший правдивую историю об изнанке художественного бизнеса, где первую скрипку играет колумнист светской хроники, умело раскручивающий скандал как основу репутации.
Соединив пейзажи, достойные фотографий для календаря, с истерическими сценами то мужа, то жены; мятежные в своей тихости планы с неподдельным юмором; триллер — с бездной человеческих душ, Остлунд вступил на трудную территорию артмейнстрима, от которого не тошнит.
Пожалуй, самое забавное в «Игроке» Руперта Уайатта — наблюдать, как Марк Уолберг с его простоватым лицом, шлейфом ролей плохих парней и чуть ли не такой же репутацией по жизни преображается в автора интеллектуального романа и университетского профессора-филолога Джима Беннета.
… «Несломленный» отличается универсальностью, выводящей его из рамок межнациональных различий на уровень общечеловеческих представлений о достоинстве и о цене выживания. Наверное, Анджелина Джоли многое сумела понять как посол доброй воли ООН.
Однако предупреждаю: смотреть «Бёрдмэна» надо непременно по-английски. Дублированная версия огрубляет впечатление, нагружает фильм пафосом, мелодраматизмом, да и актеры, лишившись собственного голоса, то есть важнейшего инструмента, предстали в искаженном свете.
Понятно, что в этом фильме архитектура — лишь метафора, используемая Грином, чтобы поговорить о том, что всегда волновало его куда больше — любви, смерти, надежде. И свет в «Мудрости» — удобная лакуна, в которую можно спрятать все хорошее и правильное, что есть в жизни.
Но главное — Ханна Полак с огромной любовью, хотя и без прикрас, снимает человеческие лица. Лица тех самых людей, которые, по ее признанию на закрытии «Артдокфеста», дали ей гораздо больше, чем могла им дать она. И это сближает ее работу с гуманистическим творчеством раннего Горького и художников-передвижников.
На мой взгляд Бейл и Эдгертон очень напоминают внешне молодого Моисея-Хестона и Юла Бриннера, игравшего Рамзеса почти шесть десятков лет назад, но выглядят, скорее, их бледными тенями.
Режиссер продолжает двигать путешественников к пустынному берегу, где один из них будет щелкать, а другой, глядя вдаль, попросит не фотографировать. Лихачева оборвет эту счастливую короткую сценку просто, обыденно. Ее роуд-муви — не роман воспитания. Браво. Пока — лучший фильм конкурса.
Можно любить или не любить Питера Джексона, дерзнувшего на огромный риск вызова многочисленным армиям фанов Толкиена, но он передал по меньшей мере две главных вещи из его книг: что у каждого дракона в его алмазном панцире обязательно есть прореха, и что когда пасуют сильные, на бой выходят слабые, ведомые чувством долга. И побеждают.
Словом, если бы Дюмон не снял «Камиллу Клодель», ее стоило бы выдумать. Дабы увидеть то, что в силу естественной аберрации (обязанной — как ни парадоксально — той самой ясности стиля Дюмона) ускользало от взгляда.
«Джон Уик» — чистой воды B-movie, и это не должно звучать уничижительно. Четкие классификационные рестрикции, очерчивавшие топографию Голливуда в эпоху золотой классики, давно стерлись либо переменили знаки.
Черно-белая пленка 16 мм — это цвет и фактура бедности кинопроизводства тех лет по обе стороны Атлантики; зернистость изображения, словно присыпанного сажей, робкие перемещения камеры, которые складываются в строгий рисунок мизансцены, специфический больничный юмор — иначе не вышло бы так мрачно, безысходно и страшно.
«Больница Никербокер» выводит сериальное производство на новый уровень качества, а точнее, в другую понятийную среду, назад к былым «многосерийным телевизионным художественным фильмам».
Левринг любовно складывает детали жанра, с которым уже столько всего проделали, что подступаться к нему с серьезными намерениями можно, только имея очень веские причины. Отбросив попытки построений, просто представим следующее: датчанину дали коробку с кубиками LEGO из серии «Дикий Запад» — он собрал салун, офисы мэра и шерифа и нефтяной компании, расставил фигурки и славно порезвился.
