В сущности, в новой реинкарнации присутствует все, что мы знали о характере и привычках детектива-рационалиста, но все это выступает в необычном качестве, освещенном новыми смыслами, на которые падает тень близящейся смерти.
Формат 3D IMAX, конечно, помог зрителю явственно ощутить себя там, под облаками, за плечом канатоходца, но еще важнее то, что авторам фильма удалось заразить зрителя тем азартом, который владел Филиппом Пети. А это было достигнуто вполне традиционными средствами драматургии и монтажа, только умело отточенными и потому впечатляющими, как и само древнее искусство хождения по канату.
Ценность «Багрового пика» в том, что Гильермо Дель Торо создал синтетический жанр — готическую мелодраму с любовным треугольником, окрашенную вдобавок стим-панком — стилем, маркирующим кризисное состояние общества.
В отличие от инженера НАСА Купера, тоже затерянного в космосе героя «Интерстеллара» Кристофера Нолана, которого мучили сомнения насчет того, стоило ли его профессиональное подвижничество принесенных жертв, Марк напоминает персонажа классического вестерна без страха и упрека.
В фильме сохранился суховатый репортерский стиль, лишенный внешних эффектов, привычного для гангстерского кино быстрого монтажа и сцен шокирующего насилия.
«Конец тура» Джеймса Понсольдта — это фильм-интервью в жанре роуд-муви, где юмор соседствует с меланхолией, а поиск контакта оборачивается осознанием непреодолимого одиночества.
В результате фильм рассыпается на ряд самостоятельных эпизодов, почти что гэгов, за сменой которых теряется главная нить повествования — трагедия человека, бросившего свою жизнь бессовестному молоху. А что касается трудностей взросления — так они тут решаются буквально играючи и внимания вряд ли заслуживают.
Гора начинает проявлять свой характер и устанавливает собственные правила игры. Она не различает ни цвет курток, ни пол, ни возраст, ни даже индивидуальные навыки скалолазания, потому что там, где могли бы спасти тренировки и опыт или воспетая бардами дружеская взаимопомощь, не спасешься от слепой случайности.
«Конец Тура» — это не история непризнанного гения. Это рассказ о непризнании гением.
Икона интеллектуалов, Аллен еще более разочарован в играх разума и на примере своего героя показывает, как рушатся под натиском реальности самые вроде бы фундированные умственные построения, призванные оправдать мессианские по видимости поступки.
Версия, которую снял Пейтон Рид, сама по себе неплоха и, благодаря участию Пола Радда как одного из соавторов сценария и исполнителя заглавной роли, — забавна, но, на мой взгляд, в нее переложили «семейного» сахару.
Смотреть «Терминатор. Генезис» Алана Тейлора имеет смысл, только если помнишь исходник — фильмы Джеймса Кэмерона 1984 и 1991 года (два сиквела создатели «Генезиса» в расчет не берут, не говоря уж о сериале «Хроники Сары Коннор»). В этом случае сможешь получать удовольствие от многочисленных цитат и пересказов, правда, сомнительное удовольствие: вставленные в другой контекст фрагменты выглядят всего лишь клочьями непонятно для чего изодранной художественной ткани.
Чем глубже Амели вникает в реальную жизнь Японии и старательнее изучает язык, тем стремительнее ускользает страна от ее постижения.
Понятно, что тема беженцев и их адаптации болезненна для сегодняшней Франции, пережившей трагедию с нападением на редакцию «Шарли Эбдо», да и для всей Европы тоже. Казалось, именно Жак Одиар, минуя политические клише, способен перевести межэтнические конфликты в универсальный жанровый и психологический регистр. Но, увы, победили дежурные политкорректность и мультикультурность.
Традиционная фабула мелодрамы «И горы сдвигаются с места» ведет персонажей сквозь долгое время с остановками в 1999, 2014, 2025 годах, не оставляя выхода из персональных и социальных пертурбаций. Хотя время и деньги им некоторый выбор обеспечивают. Однако мелодрама постепенно отступает на периферию сюжета и сменяет свою жанровую маску на безутешное социальное кино
Героини «Кэрол» проживают свою частную жизнь, никому ничего не стремясь доказать, и, хотя они опутаны многочисленными табу и предрассудками, не ставят себя в позицию жертв. Именно эта интимность, замкнутость в микромире индивидуальных чувств, полном драматического напряжения и отчужденном от мира внешнего, сообщает фильму Хейнса то благородство и очарование, которых фатально не хватает лишенной всяких тайн эмансипированной современности.
Спилберг лишь приоткрыл врата ада Освенцима, «Сын Саула» прописан в этом аду, за запретным порогом. Спилберг, думая о миллионах зрителей, дал тьме оппозицию, явственную смысловую, нравственную, эмоциональную альтернативу — героя с обостренным чувством сочувствия и совести. Для Немеша попытка осветить тьму светом человечности обречена с самого начала, хотя и Саул делает невозможное усилие остаться человеком.
«Разлом Сан-Андреас» Брэда Пейтона — классический фильм-катастрофа. Он ладно и тонко аранжирован компонентами, превращающими его из пустой пугалки и страшилки в многослойный кинотекст.
Братья Антон и Илья Чижиковы скромничают, говоря, что их фильм «Парень с нашего кладбища» задумывался как иронический триллер, а получился скорее комедийный. На самом деле получился и комедийный, и ироничный.
Получилась нежнейшая картина. Или, как писал Сигарев про жанр своей пьесы «Гупёшка»: «то ли комедия, то ли трагедия». Для простого человека это трагедия, расцвеченная, впрочем, новогодними огнями, взорванная новогодними петардами. То ли комедия, то ли трагедия, которую после прочтения/смотрения не сжечь!
И, наконец, — сама история. Она проста, незатейлива и доступна всем зрителям с 12-ти и старше, но вместе с тем затрагивает те глубинные струны, которые возвращают нас на уровень архаичных досознательных ощущений и пробуждают древние страхи, составляющие магию «Мира Юрского периода».
В тесте Тьюринга сама рамка проверки не могла ставиться под вопрос: машина обязана говорить как заведенная, поскольку не может захотеть отказаться от такого диалога. В «Из машины» интеллект начинается с того места, когда выясняется, что она не только отказывается от разговора с человеком, но и использует сам этот разговор сугубо инструментально, манипулятивно, чтобы в буквальном смысле открыть дверь.
В отличие от большинства собратьев-героев Макс вовсе не собирается спасать мир, а желает только сам выжить. В итоге получается, что он следует христианской догме: спасись сам, и вокруг тебя спасутся многие.
К 70-летию освобождения Европы от нацизма давние пленки были отреставрированы и включены в фильм «Наступит ночь», куда Андре Сингер (продюсер знаменитого «Акта убийства» Джошуа Оппенхаймера) вклеил интервью выживших в Берген-Бельзене, Бухенвальде, Дахау, Освенциме.
Главное здесь — не взаимоотношения с сыном, внучкой и невесткой, а то, что происходит за кулисами этих событий, то есть подлинные чувства сильно постаревшей знаменитости, осознающей, что настоящая жизнь, которую ему подменили, профукана.
