«Путешествие времени» принадлежит авторскому жанру фильма-поэмы. Подход Малика при всей научной фундированности, обеспеченной авторитетными консультантами, не лишает предмет загадочности. Напротив, автор высвечивает известную ученым максиму: чем больше мы узнаем, тем явственней открывается бесконечная таинственность непознанного.
В «Шестом чувстве» Шьямалан намекнул на то, что среди нас ходят немало мертвецов, о чем мы не подозреваем. В «Сплите» он подбросил еще одну наводку, настраивая нас на то, чтобы мы учились быть внимательными не только в кинозале.
Возможно, Радльмайеру (пока) не хватает грезоподобного ритма, который столь необходим для убедительности политического воображаемого. Однако на уровне теории он хорошо усвоил, что задача политического искусства — не исследование проблемы, а аффективное вовлечение в новый опыт чувственного восприятия.
Впервые история России последних десятилетий здесь становится именно историей, а не сборником пестрых картинок. И вот это действительно ценно: сводит на нет телевизионность, придает масштаб и объем. Через десять лет «Человек» вряд ли устареет. Скорее, создаст канон: такими были эти тридцать лет.
«Свет» — именно роман воспитания цифровой эпохи. Не больше и не меньше.
Как и в каждом своем фильме, Фархади и здесь сохраняет в сердцевине истории тайну, что удается не каждому режиссеру и что делает кино магическим искусством.
Параутопия Каурисмяки есть его необратимая надежда на скрытую непринужденность, а значит, непринудительность малых сообществ. Целомудренная позиция этого перфекциониста, далекого от идеализации человека и общества, побуждает в этом фильме хотя бы на человека посмотреть не со стороны. И словно впервые.
Типовой сюжет не мешает зрительскому интересу — смотрят же болельщики в записи сыгранные матчи и проведенные бои. Главное — в деталях. Из них Янгер складывает сюжет про легкомысленного, бесшабашного парня, способного провести ночь с девочками перед ответственным поединком, который на наших глазах превращается в настоящего героя.
Прислушаться к другому и, может, благодаря этому общению разобраться в себе — в этом, на мой взгляд, главный посыл «Притяжения» в его яркой звуковой оболочке и с компьютерными спецэффектами.
«Закон ночи» смотрится с удовольствием. Потому что Бен Аффлек отнесся к своему проекту с любовью, потому что он любит кино, на котором вырос, и он постарался, чтобы мир этого кино был со всей тщательностью воспроизведен.
«Ла-Ла Ленд», обыгрывая классику, движется вперед, не давая забыть о том, что и мюзикл — тоже о будущем, о желанном успехе, о «сбыче мечт».
Авторы фильма не стали педалировать на страданиях людей, капсулированных в вечном «здесь и теперь», сосредоточив внимание персонажей друг на друге. Что в итоге? Распространяя результаты эксперимента за пределы экрана, можно вывести мораль: человечество способно мирно сосуществовать только перед лицом общей угрозы. Не то оно обязательно найдет повод, чтобы рассориться и «отморозить себе уши» назло бывшему другу.
Хотя «Manchester by the Sea» уже записали в один из главных оскаровских претендентов, это, прямо скажем, не выдающийся фильм. И тем не менее в нем, кажется, звучит какая-то трогательно-пронзительная нота. Если получится ее услышать, то два с лишним часа, которые он длится, кажутся потраченными не зря.
Нарратив фильма петляет, запутывая детективную историю в духе старомодного нуара с его страдающими женщинами за гранью нервного срыва, с его глубокими черными тенями и беспримесной чернотой (фильм снят на пленку). И все это, чтобы к финалу в новом свете представить уже виденное зрителем, перетасовать реальные угрозы, подтвердить смутные догадки и опровергнуть очевидное.
В 2003-м вышла биография Игги, написанная Джо Амброусом. Она называется точь-в-точь, как и фильм Джармуша. Экранная версия этого байопика никакой радикальности не ведает. Но только так и мог сделать свое подношение другу режиссер. Обнулив свои амбиции, выставив на аванкадр протагониста фильма.
«Расплата» — полноценный криминальный боевик со всем полагающимся прикладом — детективной загадкой, полицейским расследованием, качественными перестрелками, мордобоем и как бонус — «вишенкой» сентиментальности (специально для женщин). Но все это — на материале скучного и въедливого аудиторского анализа.
Банальная интрига (или фабула) искупается в этой непритязательной и, как ни странно, непретенциозной картине присутствием Вайс, которая на короткое время мелькает в разных воплощениях, не давая своей героине наскучить публике по «пути к себе — от себя».
Калейдоскопическая феерия насыщенных цветов, мерцание сморщивающихся, расширяющихся, перетекающих изображений погружают и зрителя в психоделический транс, заставляющий возжелать новой дозы. Сиквела.
Дворянский титул — те же рабские оковы. Высший свет (вся наша жизнь) — театральное представление, маскарад. Им Мизгирев противопоставляет свободу и волю.
Концепция, режиссура, антураж — все это могло обещать хорошие сборы. Романтическая традиция сильных страстей, приправленных смертью и осененных пушкинской тенью, в конце концов. Неоготика, которая нередко идет на ура. Почему все это не выстрелило, простите за каламбур, не совпало со зрителем — отдельный вопрос.
Открытие интернета в фильме сравнивается с открытием Нового света. Пересекшие 477 лет назад великий океан люди, увидев землю, не могли представить себе того, чего достигли. Вернер Херцог, у которого, говорят, даже нет мобильного телефона, пытается осмыслить это явление в разных аспектах.
«Инферно» выстроен как насыщенный опасностями квест — травелог, предлагающий путешествие по лучшим итальянским музеям, по улицам и площадям Флоренции, по каналам Венеции, по стамбульской Святой Софии — где уж тут соскучиться.
Очень изящная конструкция от режиссера, несмотря на все трудности, сохранившего верность нарративному кино.
«Ночные животные» вышли не просто подтверждением серьезных намерений Форда, но почти манифестом. Ведь главная тема фильма — выбор дороги (во всех смыслах). Или чуть иначе: перемена участи и смертельная опасность такой перемены.
Если начать разбираться с постапокалиптикой «Плохой партии» — а именно так фильм анонсировали, — то лукавство режиссера очевидно. Амирпур действует между жанровыми определениями и немножко мимо них.
