Когда неоднородный городок, где уживаются такие разные люди и такие разные взгляды, начинает формироваться в более-менее единый пейзаж, смотреть здесь оказывается не на что.
Отечественный хоррор делает очередной (после талантливой «Твари») шаг вперёд. К чему — неизвестно, но такая неопределённость, боязнь зайти в неверный переулок с тупиком вполне себе в рамках жанра.
Сбивчивое, но убедительное кино о школьной коррупции с лучшей ролью Хью Джекмана за долгие годы.
Чтобы быть честным экскурсом в советскую историю, «Зулейха» чересчур скована своим форматом — в нём довлеет субъективизм и художественный символизм.
Аффлек по-настоящему попал в нерв персонажа и наблюдать за его в кои-то веки тихой игрой одновременно приятно и тягостно.
В «Вивариуме» Финнегану удаётся в общих чертах лаконично объяснить парадокс связи биологического и социального.
Пилотный эпизод легко способен насовсем отвадить зрителей от просмотра — из-за хронометражных ограничений формата он куда-то дико спешит, бросается в экран десятком второстепенных линий.
Гипотетически «Колл-центр» можно провести по разряду остросоциального высказывания, где коллективная комиссия по помилованию российского кино протаскивает всех, кого только можно. Действительно, у каждого героя определенно нащупывается под ребрами своя гематома-травма, которую им, возможно, нанесло априори тоталитарное постсоветское общество.
И, пожалуй, то, что фильм Зобела не становится очередным политическим занудством, а остаётся прежде всего бодрым жанровым кино, где кровь хлещет во все стороны, а шутки сопровождают каждое новое убийство, его и спасает. Привязка к контексту, связь с современной культурой — всегда вещь интересная.
Есть в «Платформе» то ценное ощущение пространства, страх перед замкнутыми помещениями, стенами как физическими, так и ментальными, разграничивающими всё бытие.
Фильм предугадал пандемию коронавируса.
«Тролли» учат детей тому, насколько музыкальный мир разный и богатый, но воспитывают из них среднестатистических normies с плей- листом, целиком состоящим из топ-50 хитов в приложении «ВКонтакте».
«Белый, белый день» чуть более прямолинеен, чем дебютный фильм Палмасона «Зимние братья», но здесь исландец находит золотую середину между визуальным сторителлингом и проговариванием конфликтов вслух.
Revenge-история о принципиальном мстителе. Только теперь вообще без иронии и со всеми атрибутами боевиков категории B: драками мультяшных компьютерных моделек, дёрганым монтажом и вторичными характерами-масками.
Сможет ли старый типаж героя существовать в такой среде? Сможет, но скорее будет напоминать пародию на Клинта Иствуда.
Пугающая драма о самоистязании как единственном способе борьбы с несвободой.
Сценарий «Вперёд» — он весь наружу, наголо, но в этом и его особенная прелесть. Драматургию этого мультфильма вообще можно использовать как наглядный учебник для молодых писателей — настолько понятно и видно здесь расставлены все акценты и биты.
Недостаток фильма скорее в том, что он не побуждает к дискуссии или пересмотру вопроса. Он просто репрезентует. Да, актуализирует проблемы, обрамляет их в форму тревожного герметичного хоррора и позволяет проникнуть в сознание жертвы насилия, но дальше не уходит.
Мрачная история об обратной стороне появления сверхспособностей, вынужденной преемственности и переживании травмы
Для мейнстримного кино о холокосте «Уроки фарси» необычайно комичен. И в этом, а не в системе образов кроется главный успех фильма
Фильм выглядит абсолютным режиссёрским попаданием: в руках Джастина легендарная (особенно для австралийцев) история Неда Келли, бушменского Робин Гуда в платье, превращается в кино-ощущение, кино-поток, где сколько-нибудь связная сюжетика уступает место чистой синемагии.
Вроде посмотреть на эту махину любопытно, а надоедает довольно быстро.
Даже когда кино окончательно уходит от проблем художника и творчества (в самом начале в образе Юджина Смита то и дело проявляются мотивы идейного кризиса и губительной силы искусства) и становится сугубо публицистическим, харизма Джонни Деппа не позволяет потерять связь со зрителем.
Если у фильма и есть заслуги помимо всеобъемлющей беззастенчивой доброты родом из детства, то это графика, позволившая животным ожить, заговорить и закружиться в безудержном ярмарочно-пиратском балагане.
По Вайтити выходит, что бояться не стоит — ведь из любой свастики всегда можно сделать миленький домик, а внутреннего Гитлера с пинка послать нахрен.
