Фильм выглядит абсолютным режиссёрским попаданием: в руках Джастина легендарная (особенно для австралийцев) история Неда Келли, бушменского Робин Гуда в платье, превращается в кино-ощущение, кино-поток, где сколько-нибудь связная сюжетика уступает место чистой синемагии.
Вроде посмотреть на эту махину любопытно, а надоедает довольно быстро.
Даже когда кино окончательно уходит от проблем художника и творчества (в самом начале в образе Юджина Смита то и дело проявляются мотивы идейного кризиса и губительной силы искусства) и становится сугубо публицистическим, харизма Джонни Деппа не позволяет потерять связь со зрителем.
Если у фильма и есть заслуги помимо всеобъемлющей беззастенчивой доброты родом из детства, то это графика, позволившая животным ожить, заговорить и закружиться в безудержном ярмарочно-пиратском балагане.
По Вайтити выходит, что бояться не стоит — ведь из любой свастики всегда можно сделать миленький домик, а внутреннего Гитлера с пинка послать нахрен.
Стерильная экранизация не очень-то экранизируемой видеоигры, в которой зачем-то есть Джим Керри.
Это одно из самых пронзительных и личных признаний очень техничного художника, который все же верит в божественную суть искусства и тот диалог, который каждый настоящий мастер неустанно ведет с совершенством.
Трагедия Эмы не настолько серьезна, но героиня не ограничивает себя в ее демонстрации: она танцует, наслаждается оргиями и даже ходит по безлюдным улицам города с огнеметом, поджигая светофоры. Гедонизм не помогает ей отвлечься от проблемы и забыться, напротив — он нужен героине, чтобы наконец-то принять себя и сделать шаг навстречу жизни, о которой она мечтает.
Крыжовников наконец-то отходит от наследия постгорьковского периода, продолжая то, что начал в полнометражном дебюте и недавно вышедшем щемящем мини- сериале «Звоните ДиКаприо», который рассказывал об артисте с подозрением на ВИЧ, — работает над трагикомичной стороной своих историй.
Даже привычный Ричи приём нелинейного повествования, раньше существовавший в его поэтике так органично и не требовавший, в общем, никаких разъяснений, теперь приходится натужно оправдывать.
История получилась вполне в духе своего времени, рассказанная без нравоучительного тона (как в «Ангелах Чарли), но с наглядно переломанными коленными чашечками врагов.
Жаль, что в «Цвете из иных миров» трагичное и комичное, реалистичное и абсурдистское органично так и не срослись.
Присутствие Сэндлера в кадре полностью меняет настроение фильма: он будто ходячий сгусток энергии и хаоса, запускающий вокруг себя броуновское движение.
«Офицер и шпион» — вполне прямолинейный рассказ. Академичный, очень чопорный, и в своей официальности он даже выглядит несколько пугающе. С другой стороны, «Офицер и шпион» предопределен контекстом.
Американская киноакадемия разглядела в насквозь санденсовской, артистически нонконформистской «Красоте по-американски» национальный фильм года. Смелость, которую едва ли можно переоценить.
Да, это банально, просто, претенциозно, вставьте любое другое слово с негативной коннотацией. Но в контексте этого конкретного фильма и этой конкретной режиссёрской задачи решение Мендеса на самом деле очень точное — никак иначе связать внешнее и внутреннее в фильме с настолько выдающейся формой не получилось бы.
«Кома» не лучший кандидат, чтобы рассказывать о таких сложных и наболевших вещах.
В отличие от многих своих коллег, «Плохие парни» в итоге даже не прикидываются, будто их «последний» раз действительно был последним.
Нежный герой Джонни Деппа и не думает пробуждаться ото сна. Он должен лететь дальше. Ведь полет во сне, если верить сонникам, это и есть взросление.
Это не просто талантливое стилистическое упражнение, а настоящий кинематографический катабасис, метафорическое схождение в преисподнюю.
Это не фильм о растраченной впустую жизни, не печальная история алкоголика, а скорее нежнейший отчет о пересечении двух раненых жизнью людей в пространстве.
«Особенные» искренне стараются обратить внимание на проблему и вносят свою лепту в создание инклюзивного общества будущего.
Ещё одно старомодное примирительное кино, которое лет двадцать назад выглядело бы «одним из», но сейчас смотрится очень выгодно на фоне эстетствующих и вечно всё деконструирующих молодых работ.
Мюзикл, который мог бы войти в историю, как «хорошее плохое кино», если бы не оказался настолько скучным.
Несмотря на мудреный сюжет, выверенный до последней запятой стиль, ловкие отвлекающие маневры, вроде вставной новеллы про незадачливого убийцу с пылесосом, Линч умудряется дотянуть до черты, отделяющей явь от вымысла, и обозначить четкий предел для фантазий. Он настойчиво шепчет с экрана в зал: «Пора просыпаться!»
