Нолановская «Одиссея» не то чтобы реквием по войне — она ее вечная похоронка.
«Мужчина и женщина» стала едва ли не финальной попыткой режиссера доказать свою состоятельность. И ему это удалось: история превратилась в достояние мирового кино, разрослась до трилогии и принесла постановщику охапку наград.
Пробуя разное, Ричи проделывает работу над ошибками и анализирует, что нравится аудитории — не в целом, а в частностях. Поэтому новые «Грязные деньги» — симбиоз всего, что составляет творческий почерк режиссера.
Картина с Зендеей и Паттинсоном довольно точно улавливает наш непростой и противоречивый цайтгайст, хотя кажется историей с потенциалом на годы вперед.
«История любви» не подвела: это девять часов сложных, амбивалентных чувств между двумя людьми с индивидуальным набором травм и страхов. Много печали, но и много красоты.
Док Казаряна и Махрова, выражаясь спортивным языком, демонстрирует хорошую форму и выносливость, вызывая сильный зрительский отклик вплоть до финальных титров. В российском сегменте спортивного кино такой уровень все еще скорее редкость, чем принятый стандарт.
Фильм Ивана Китаева выходит из сумрачного леса жизненного кризиса витиеватым путём, но адаптация тоже работает как подорожник на сердце.
«Золотой дубль» проигрывает коллегам по жанру именно потому, что служит радикально иным целям. Он не воспевает память легендарного спортсмена, а использует ее как повод для откровенной подмены понятий.
Линн Рэмси со знанием дела снимает мучительную историю одного помешательства. Но без осуждения и иронии. Мир летит в тартарары, и человек, маленький и хрупкий, просто не в силах этому противостоять.
В безутешной картине Саузерна просто негде согреться.
Здесь есть страшное предчувствие, свойственное хоть началу нулевых (в книге Пинчона — первой половине 1980-х), хоть концу десятых или даже началу двадцатых, ревущих теперь не во всеобщей эйфории бесконечного праздника, а в агонии социальной расслоенности.
Это подчеркнуто безопасное, уютное кино, которое тем не менее отдает дань британской детективной традиции, заложенной Агатой Кристи и Конан Дойлем. «Клуб убийств по четвергам» — не запутанная головоломка, но то, над чем приятно подумать и проверить, удастся ли раскрыть имя убийцы раньше экранных сыщиков-любителей.
Возвращение старой гвардии и ее принципов работы сразу ощущается на экране — по стилистике, подходу, юмору и самоиронии. «Офис» был особенно талантлив в том, как умел посмеяться над собой, и «Газета» этому завету верно следует.
Тогда в контексте «Секса в СССР» получается органический итог: сделать фильм про то, о чём десятилетиями запрещалось говорить вслух, и не сказать об этом ничего принципиально нового. В то же время сама попытка поднять важную тему в обстоятельствах, когда снова становится всё больше нельзя, — если и не протест, то заметное усилие как-то разбавить «тишину в эфире».
«Вес победы» оказывается проектом, предлагающим несколько зрительских подходов. Можно посмотреть картину как напряженную спортивную драму, к финалу изматывающую даже аудиторию. Можно увидеть в проекте зеркало на нынешнее положение дел в большом спорте — только не открыточном и не парадном его проявлении. А можно расслышать в этом приглашение к сложному разговору о цене побед, подчас стоящих слишком дорого.
В вымышленных мирах Ганна важно не только то, как он умеет провоцировать аудиторию, а и то, как он работает с чувственной стороной вопроса. «Миротворец» в этом смысле — идеальное поле для экспериментов и новых жанровых открытий. Он жестокий, но рефлексирующий, беспощадный, но чуткий, страдающий, но бесстрашный.
Картиной о себе, такой откровенной и личной, Флинтофф не только осмеливается вернуться в публичное поле на своих условиях, но делает то, что ему хорошо удавалось до этого — лишает себя страха отрефлексировать пережитый страшный опыт. Таким образом «Флинтофф» намного больше, чем история одной травмы.
Вторичность итогового результата, не способного предложить ничего нового, откровенно огорчает.
Из «Без правил» получилась необычная и почти бессобытийная драма о спорте, в которой он лишь болезненный фон. Драма о спорте, в которой нет чемпионов и проигравших, потому что за пределами ринга все намного сложнее, а жизнь — куда более строгий рефери со своим сводом правил.
Как и роман, сериальный «Институт» — не выдающееся произведение, но странным образом точно попадающее в дух времени и резонирующее с ним.
«Бестолковые» подарили беззаботный образ юности — времени, когда позволительно и даже поощрительно быть всякими. А значит, из фильма всё же вышел толк: легко и самоиронично он вошёл в историю, став, без шуток, настоящим культурным феноменом.
Многие сюжетные развязки и вовсе предсказуемы заранее: шоураннер Хван Дон-хёк, очевидно, сильно спешил разделаться с проектом, получить свой внушительный гонорар от Netflix и сбежать на заветный остров. Сил и идей на то, чтобы вдохнуть в проект новую жизнь, не осталось. Из-за этого третий сезон кажется откровенно вымученным и уставшим.
Проект Лихейна — шоу, в котором недостаточно чиркнуть спичкой: следует ещё набраться терпения и дождаться, где именно вспыхнет пламя и кого утащит за собой.
Дихотомией двух героев сериал оправдывает свое название: кто-то способен усвоить урок, а кто-то — нет. К счастью для зрителя, который обнаружит себя на финальных титрах восьмого эпизода, большинство героев сериала обучаемые и надежда на «прекрасное далёко» еще есть.
Фильм удачно работает с формой: узнаваемые образы героев и стилизация, скрещивающая эффект мокьюментари со скринлайфом, телевизионной хроникой и современными кружочками-шортсами. Но когда топливо визуального драйва подходит к концу, начинаешь ощущать нехватку содержания.
