«Варенье из бабочек» — лучший фильм Кантемира Балагова. Даже несмотря на то, что он не получился.
Картина с Зендеей и Паттинсоном довольно точно улавливает наш непростой и противоречивый цайтгайст, хотя кажется историей с потенциалом на годы вперед.
Линн Рэмси со знанием дела снимает мучительную историю одного помешательства. Но без осуждения и иронии. Мир летит в тартарары, и человек, маленький и хрупкий, просто не в силах этому противостоять.
В безутешной картине Саузерна просто негде согреться.
Здесь есть страшное предчувствие, свойственное хоть началу нулевых (в книге Пинчона — первой половине 1980-х), хоть концу десятых или даже началу двадцатых, ревущих теперь не во всеобщей эйфории бесконечного праздника, а в агонии социальной расслоенности.
«Дракула» Бессона и есть комедийный, а еще музыкальный, бесстыжий, барочный, порочный и инфантильный. И если относиться к нему именно так, а не как к драме, хоррору или опере, то он станет источником неземных наслаждений.
Возвращение старой гвардии и ее принципов работы сразу ощущается на экране — по стилистике, подходу, юмору и самоиронии. «Офис» был особенно талантлив в том, как умел посмеяться над собой, и «Газета» этому завету верно следует.
Кэтрин Бигелоу, которая всю жизнь воспевала людей с лицензией на убийство, хватает отваги разрушить собственный миф. Ее герои — больше не благородные стражи мира, а досадная причина всех его бед.
Если «Аллея кошмаров» была для дель Торо пижонский игрой в «Гражданина Кейна», то «Франкенштейн» — это именно что его «Гражданин Кейн».
Многие сюжетные развязки и вовсе предсказуемы заранее: шоураннер Хван Дон-хёк, очевидно, сильно спешил разделаться с проектом, получить свой внушительный гонорар от Netflix и сбежать на заветный остров. Сил и идей на то, чтобы вдохнуть в проект новую жизнь, не осталось. Из-за этого третий сезон кажется откровенно вымученным и уставшим.
Фильм удачно работает с формой: узнаваемые образы героев и стилизация, скрещивающая эффект мокьюментари со скринлайфом, телевизионной хроникой и современными кружочками-шортсами. Но когда топливо визуального драйва подходит к концу, начинаешь ощущать нехватку содержания.
«Сентиментальная ценность» два с половиной часа мечется между «Осенней сонатой» и «Тогда, сейчас, потом», а зритель гадает, что же произойдет с домом Бергов в конце — омертвеет он или воскреснет.
Взгляд Копполы отстраненный, практически безучастный, и даже сцены ссор показаны с интеллигентной сдержанностью.
Вода очищает, вода олицетворяет время, вода дает шанс переродиться, вода вместе с краской ложится чернилами на бумагу. И Стюарт, простите за каламбур, выжимает из этой метафоры все.
Наконец, работа с героиней-самозванкой окрыляет саму Йоханссон, которая в итоге совершает не просто уверенный, а триумфальный переход из актрис в режиссеры.
В «Сорванце» нет ни уроков, ни поддержки, а только растерянность на лице героя Харриса Дикинсона, скармливающего мышонка змее.
Да, в этом много утрированности: мир при всей его спорности не навечно погружен в сумрак — даже самые тяжелые грозовые тучи однажды унесет прочь. Но в ожидании этого у нас нет альтернативы, и «Фишер» этот дух времени точно улавливает: вокруг темно и холодно, а человек не идеален.
Подзаголовок «Финальная расплата», и сюжет о решающей битве за будущее, и возраст Тома Круза всеми силами намекали зрителю, что сказка подходит к концу. Но не тут-то было.
По аналогии с постхоррорами «Уехать однажды» хочется назвать постмюзиклом: зрителя поджидает немало песен и музыкальных номеров, но жанр в данном случае не цель, а средство.
«Одни из нас» — это просто отличное развлечение, а также сильная история, которая доказывает: лучшие «игры/фильмы/сериалы про зомби» — всегда, наоборот, о людях, и только о них.
«Девушки на балконе» — это бойкий феминистический манифест в обертке черной комедии с элементами фильмов ужасов про призраков, со зрелищными убийствами, а также с отсылками к Хичкоку и Альмодовару.
Но как фильм-сон, фантазия, видение проект работает.
Не нормально — не реагировать на возникающие по ходу дела отклонения от нормы и не работать с ними. Об этом и «Переходный возраст» — сериал-вызов, сериал-предупреждение, сериал-провокация. Настоящая «Точка кипения».
Картина Абдрахмановой смертью отца подводит невидимую черту, не выключая в кадре свет и не множа тьму. Напротив, фильм подсказывает путь выхода из опустившегося мрака. А это, в свою очередь, дарит надежду.
В «Пункте назначения» был крепкий саспенс, динамичный и непредсказуемый сюжет, впечатляющие спецэффекты и вразумительная история хорошо знакомого хоррора под новым углом — невидимое зло в образе неизбежного фатума.
