Главное отличие обоих версий «Ворона» в том, что Пройас снял мрачную постпанковскую сказку с глубоким драматизмом, а Сандерс — мистический кинокомикс, где главный герой выполняет линейный квест без какого-либо катарсиса в финале.
Таким образом «Санта-Барбара» и иже с ней стирали многие запреты драматургии, нередко грубо переходя черту между трагедией и ахинеей, убедительностью и бессмыслицей, реальностью, какой мы ее знаем, и художественным вымыслом, который мы даже не смели себе представить.
Если на секунду вообразить, что фильма Джона Красински никогда не существовало на самом деле, то не изменится абсолютно ничего. А может быть, даже станет чуточку лучше.
Раньше повар на просьбу «сделать как себе» обливал лаваш наваристым соусом и по доброте душевной добавлял мяса вдвое больше положенного. Сейчас тебе протягивают нечто невразумительное и текучее: лук не первой свежести, в курице нет-нет да и попадется хрящик, лаваш разваливается.
Это все-таки не хлопушка, а лимонка. Но у нее слишком много осколков, чтобы всерьез кого-то задеть.
При всем своем безумии и всей рассеянности этот фильм ведет со зрителем очень ясный, размеренный, хорошо аргументированный спор. И это спор ни много ни мало между античным идеалом и современным взглядом на человека.
«Министерство неджентльменских дел» нужно сравнивать не с «Бесславными ублюдками», а с «Неуловимыми мстителями» — и тогда все сразу встанет на свои места.
Восточная мудрость, аутентичность индийской культуры и ключевые для индуизма образы Дев Патель осмысляет через формулу классического западноевропейского боевика о мести с головокружительным экшеном и хореографией рукопашных поединков.
Слово пацана, сказанное голосом улиц, обретает мощную силу, спасение обретается в творчестве, а ошибки можно исправить — такие гуманистические выводы нетрудно разглядеть в блеске «Золота Рейна».
«ГДР» — это крупногабаритный, основательный, но беспорядочный сериал, которому не хватает стержня, глубоко зарытой загадки, над которой хотелось бы поломать голову.
Режиссер снимал не ради семиклассников-тугодумов, которым лень читать оригинал, а для тех, кто по завету гениального писателя верит в самодельное чудо и торжество любви и добра.
Четыре часа мы следим за компанией малоприятных субъектов с мозгами набекрень, которых не назовешь ни жертвами обстоятельств, ни идейными мстителями; члены «Клипота» — просто избалованные детишки, доморощенные тайлеры дëрдены Мценского уезда.
После просмотра появляется желание немедленно затащить в кинозал всех знакомых. Выходишь с фильма разгоряченным, помолодевшим и заряженным. Хочется выкрасить волосы в неестественный цвет, гулять с друзьями ночь напролет, прыгать через костер и заняться еще десятком-другим дел, не имеющих ничего общего с тем, что называется взрослой жизнью.
Несмотря на узкую специфику сюжета, разворачивающегося на фоне позднего СССР, «Пациент №1» — это кино мирового класса. Визуально выверенный, холодный и беспристрастный фильм с универсальным посылом: в этом мире ничто не вечно — ни люди, ни власть, ни режимы.
Шутки над главным мифом английской истории — королем Артуром и рыцарями Круглого стола, шутки над христианством, над средневековыми новеллами, старинными замками, эпидемией чумы и над современным обществом — комики не пожалели никого.
Режиссер, ляпнувший однажды, что мозг — второй его любимый орган, при создании «Великой иронии» руководствовался велением первого — в разговоре о столь чувственном и нежном фильме, очевидно, имеется в виду сердце.
«Дворец» теряет высоту со скоростью самолета, не успевшего приземлиться до того, как часы пробили Y2К. Поначалу виртуозная комедия ко второму акту опускается до уровня «Квартета И»: смотреть это уже неловко, но в целом еще смешно, и отдельные вспышки остроумия, удачные афоризмы и общая доброжелательная атмосфера капустника как-то располагают.
Андрес Мускетти снял уникальный блокбастер, который вобрал в себя весь таймлайн супергеройского кино по комиксам DC: какое оно было, каким должно быть, каким ему лучше не быть и даже, вероятно, каким оно будет через пару лет.
«Зона интересов» — мастерски исполненный фильм, в целом не сказавший ничего нового на выбранную тему, но при этом напомнивший, что прошлое никуда не ушло и по-прежнему стоит на нашем пороге.
А поскольку «Все страхи Бо» — это в некотором смысле «Шоу Трумана», то остается вероятность, что искусный режиссер специально притворился беспомощным неврастеником, чтобы фильм про Бо казался фильмом, снятым самим Бо.
Четвертая часть «Джона Уика» опровергает законы не только физики, но и голливудских франшиз: трехчасовой фильм получился оригинальным, независимым, бодрым, неистовым, а главное, бесконечно щедрым. Каждый его кадр — свидетельство по-каскадерски самоотверженной любви создателей и к зрителям, и к кино.
За каждой репликой следует ненужное эхо.
Это самый настоящий комедийный «Титаник» — ехидное кино о круизном лайнере, который идет ко дну вместе с олигархами, супермоделями, торговцами оружием и прочим высшим светом.
«Наша зима» — тихие и точные дневники не только печальной разлуки, но и освежающей встречи.
Два первых часа эпоса о рождении и гибели государства — затягивающая многослойная литература. Но еще это кино, которое вызывает слишком много вопросов, чтобы в нем раствориться.
