Трогательный фильм об идоле поколения Z, одиночестве и смерти.
То, что могло обернуться главным метамодернистским детективом поколения, становится остроумным (возможно, даже самым остроумным) твитом о плохих белых привилегиях.
Для синтеза драмы и жанрового кино, коим «Аванпост» безуспешно прикидывается, здесь полно костылей с обеих сторон. Для первого — слишком архетипично, для второго — слишком медлительно и заунывно. И самое мучительное, что герои будто вне сюжета: просто бродят по локациям и только в конце становятся частью ландшафта истории.
«Малыш Джо» не предлагает — да и не собирается предлагать — никакого катарсического разрешения. Он до самого конца играет на одной ноте, и со временем эта нота неизбежно превращается в обыкновенный фоновый шум.
Все элементы картины взаимодействуют с точностью хорошо отлаженного механизма.
«Идеальному пациенту» жутко не хватает повествовательной целостности — сюжетная и настроенческая чехарда легко может утомить ближе ко второй половине.
В этот раз студия поставила новый рекорд — сняла самый невзрачный ремейк собственной классики.
Эммерих в какой-то степени тоже авантюрист, ведь он рискнул всем и снял проект мечты. Не зря он вводит в историю образ безумного режиссёра, который, находясь в эпицентре сражения, когда вокруг взрывы и трупы, продолжает искать лучшие кадры для фильма. Но, в отличие от этого персонажа, военная кинематография Эммериха, судя по всему, провалилась.
Режиссер вернулся к тому классическому стилю, который сам же и изобрел, и, кажется, никто, кроме Скорсезе и его команды по спасению мира, не смог бы настолько убедительно донести эту сложную историю во всей ее полноте до зрителя.
Невыносимый сиквел/ребут «ангельской» франшизы, в котором прогрессивное содержание конфликтует с устаревшей формой.
«Большая поэзия», может, была бы куда внятнее, не пытайся она в свою простецкую фабулу втиснуть эту самую поэтику, не вплетай она в серые сцены внезапные яркие образы.
Джеймс Мэнгольд, выступавший в разных весовых категориях сконструировал идеальный фильм, где выверен каждый сантиметр корпуса и залито лучшее топливо.
Кажется, попытка играть на два фронта и сыграла реквием фильму.
Самый смешной и кровавый из всех способов повзрослеть.
Действие кажется бессобытийным, но тем сильнее кульминация: самое страшное случается в финале, и рассказать о пережитом потрясении Малю удается веско, но без пафоса.
Главная заслуга Феллоуза в словах и лицах, которыми он слагает исторические перемены. Очеловечивая эпоху, он не выносит приговоров, не ищет морали, кроме каждодневной доброты и чести, а лишь иронизирует над нравами и привычками
Самое обидное, что этот наспех начерканный кинокомикс и псевдодетективный наивняк, скрепленный для маневренности трехгрошовой мистикой, претендовал на то, чтобы изобрести новую интонацию для общения с утомленным массовым зрителем в России.
«Король» — это всего лишь череда упущенных возможностей и попытка пойти по пути наименьшего сопротивления. 140-минутный монстр, в котором 2 часа театрально читают шекспировские реплики про политические заговоры и 20 минут кувыркаются в грязи.
Такая стерильная версия «Семейки Аддамс» может стать отличным развлечением для детишек на вечер, но из памяти выветрится примерно на следующий день. Как говорила когда-то Уэнсдей Аддамс, «скука смертная».
Новые готические откровения типа «Сумерек» смотрятся на фоне «Ворона» беспомощным карамельным петушком.
«Охотники» — это историческая встреча Мюррея с сопливым зеленым призраком. Это фразы «Кто считает вам налоги?» и «К чему волноваться? У каждого из нас атомный нелицензионный акселератор за спиной». Это лейтенант Рипли в шелковой сорочке. Вечные ценности вне времени.
Благодаря своей сосредоточенности, цельности и уверенности «Француз» становится таким напоминанием самому себе, какое же удивительное это ощущение, когда мороз ослабевает, температура снижается, и воздух становится мягче.
Бескомпромиссный спор с суровым «отцом» — начальником Шоушенка — за право покинуть отчий дом. Энди, бегущий из тюрьмы, ставшей ему домом (а может, из дома, ставшего ему тюрьмой), по сути, рождается к новой жизни.
«Тёмные судьбы» не жуткие, не бойкие и даже недостаточно плохие, чтобы это стало весело. Они просто, ну, существуют — по крайней мере, до следующего сиквела, который проигнорирует и их.
Сиюминутный слепок протестной активности соседнего народа, получившийся весьма убедительным, так как ни на что особо не претендует.
