Фильм намеренно драматизирует реальную историю Пэйдж и её семьи, которая почти наверняка настолько грустно-смешной и трогательной никогда не была. Рестлинг из дурацкого спектакля превращается в ультимативную жизненную цель, приобретает черты чего-то монументального и очень-очень важного.
Забронзовевшая идея соперничества убийцы и следователя играет новыми красками не только благодаря смене гендерных ролей, но и из-за толстой иронии в каждой строчке сценария.
Его фильм — возможно, главный за последнее время образец той философии низкобюджетного кино, которую когда-то вывел Роберт Родригес: мол, лучше снимать лаконичнее и проще, но чтобы каждая деталь была на своём месте не просто так.
Военный фильм с патриотическим названием, не внушающий никакого доверия.
К концу «В метре друг от друга» теряет весь юмор и всякую связь с реальностью, полностью погружается в мир слёз, соплей и мокрых салфеток. Фильм чересчур старательно выводит некую сверхидею, глобальную мораль, к которой героев, естественно, вела вся их жизнь.
Озон рассказывает историю очень смелых людей, но сам даже вполовину не так смел: он будто ждёт, что материал всё сделает за него, и надеется выйти сухим из воды. А ведь именно здесь манипуляция, может, и не помешала бы.
Хотя «Эпидемия» все равно выглядит куда цельнее и попросту интереснее, чем прочие нарезанные до полного метра сериалы, она всё ещё тащит за собой груз неиспользованного и несправедливо выброшенного материала, с которым всё могло быть куда точнее, глубже и обстоятельнее.
Фильм больше напоминает не объёмный словарь, а тоненький разговорник «для чайников». Вроде и по всей истории прошлись, и ни о ком не забыли, но очень уж всё резко, схематично и формально
«Финал» проходит по своеобразной аллее славы, цитирует целые сцены и без всяких зазрений совести занимается откровенным фансервисом. Впрочем, делает это в основном талантливо и умеренно остроумно
Это не безусловный шедевр, а противоречивый, неоднозначный, двойственный, контрадикторный и непоследовательный фильм, который умудряется восхищать одной сценой и откровенно бесить следующей. Смесь эта уникальная и ни на что не похожа
Уж не знаю, какие там звёзды должны были выстроиться в ряд, чтобы появилось кино настолько чудное в своей бестактности и регрессии.
В мире «Миллиарда» все банкиры-воры на свободе, и не в России, а где им захочется, семья — из пробирки, счастье — за доллары и на Лазурке. Вот такое у них движение вверх, и не то чтобы мы им завидовали.
Зритель ждал просто хорошее семейное развлечение на пару вечеров с познавательным посылом, который отложится в подкорке. Собственно, небольшую интерактивную энциклопедию бойскаута мы и получили от сериала. Ее и орехи из медвежьего кала. О большем мы и мечтать не могли.
Новый «Хеллбой» — кино с подростковой дерзостью и соответствующим исполнением: сбивчивым, гипертрофированным и гиперактивным, не способным хоть на секунду остановиться и подумать, а зачем и кому оно надо.
Весь фильм полетел за персонажем Ларсон в бездну заурядности. Там он, скорее всего, и останется.
Фильму так и не удаётся внятно рассказать неординарную историю Марка Хоганкэмпа. Она теряет всю фактуру, всю жизнь, всю, простите, душу, перемалывается в типичный голливудский сюжет в худшем его проявлении.
Не так сейчас принято делать и не такое кино снимать, и как же хорошо, что у Laika есть ещё и порох, и запал, и деньги, чтобы делать так, как не принято, и снимать кино, которое больше никто не снимет.
Почти идеальная в своей спартанской строгости экранизация махрового Кинга, где нет ничего лишнего, ничего «сверх» того, что способен дать первоисточник. Весь фильм вообще выглядит так, будто его главная задача — не мешать работать заложенной в основу книге, не превратить органичный ужас и саспенс в убогий кэмп
«Папа, сдохни» бесцеремонно выносит метафорическую дверь с ноги и громко заявляет: «Сейчас я буду делать вам весело».
Остроумное приключенческое кино, навевающее мысли о лучших подростковых фильмах восьмидесятых.
Создатели не стали расширять горизонты телевидения и удивлять зрителя своей креативностью; свой голос «Барри» нашел в гибриде мрачного и смешного.
«А теперь — апокалипсис» ощущается как самый провокационный сериал последних лет, который хочется одновременно отшлепать за плохое поведение и наградить медалькой за храбрость.
Это кино настолько безопасное и «обычное», что его слабости можно перечислить, фильм вообще в глаза не видев, — достаточно вспомнить всё, что раздражало вас в предыдущих таких адаптациях. Невыразительность — визуальная и нарративная, — карамельность, переизбыток CGI, ряд продолжите сами.
Фильм одной ногой заступает в элитную категорию «умного» фестивального кино, а другой — невыразительных эфирных мелодрам.
На уровне ощущений смотреть «Пляжного бездельника» примерно раз в сто проще и приятнее, чем любой прошлый фильм Корина. И видеть в этом хочется не желание режиссёра кому-то угодить — чем он, в общем, никогда не страдал, — но естественный исход этого долгого, болезненного пути.
