Да, «Надежда» — это абсолютное, чистейшее безумие!
Это не «Марио Касас в неожиданной драматической роли», а попытка актёра вместе с режиссёром поставить под сомнение сам механизм экранной маскулинности.
«Медведь» превратил производственный ад на кухне, семейные травмы, панические атаки и бесконечные «Йес, шеф!» в культовый арт-мейнстрим с ворохом наград «Эмми». «Секрет Мэдди» берёт эти сложные щи с вывернутыми на максимум эмоциями и превращает их в гротескный фарс.
Учитывая собственный опыт Уайльд, легко увидеть здесь биографический подтекст, но интереснее другое: режиссёр не пытается превратить личную историю в исповедь.
Убрав богов из кадра, Нолан не освободил человека — он оставил его в одиночестве. Одиссей оказывается посреди огромного пространства, которое не кажется бесконечным и загадочным. Оно превращается в универсальное и удивительно тусклое ничто, где человек остаётся один на один с собственной драмой. А это, как ни странно, иногда самая предсказуемая и скучная компания из возможных.
«Звёздный городок» стремится показать советскую систему без привычной экзотики. Не «посмотрите на этих странных русских». А «вот как выглядит жизнь человека, который принадлежит идее больше, чем самому себе».
В итоге вместо реального коктейля Молотова в огород капитализма получается милая активистская сказочка с фигой в кармане, которую так приятно обсудить за чашкой капучино на растительном молоке.
Это кино, сделанное маргиналами для радикалов, рекламируемое техно-олигархом и не оставляющее после себя ничего, кроме чувства брезгливости.
И хотя «Орлы Республики» не стали безупречным кинематографическим шедевром, они остаются важнейшим наглядным пособием по анатомии конформизма — универсальным предупреждением для любого художника, который всё еще верит, что с государством-заказчиком можно сыграть в поддавки на его же деньги.
Энн Хэтэуэй думает, что она Леди Гага. Дэвид Лоури думает, что он Сальвадор Дали. Но он просто продавец воздуха в бутике.
Лурман совершил невозможное — он заставил нас смотреть документалку как блокбастер Marvel, за тем исключением, что супермен здесь реален.
Это не возвращение к корням, а признание в том, что кроме старой пластинки и декоративного навоза на лице Мёрфи, у создателей больше ничего не осталось. Это уже не гимн гангстерской эстетики, а заезженный рингтон на телефоне пенсионера, который забыл, как его выключить.
«Грация» — это фильм человека, который очень хочет быть простым и есть варёное просо, но обречен на вечное изящество и неаполитанскую пиццу по ночам. Это фильм человека, который очень хочет разлюбить красоту, потому что она слишком долго служила ширмой для уродства. И, возможно, в мире, который уже и так выглядит как декорация к его картинам, он лучше выдумать не мог.
Это не кино о классовой борьбе, это мета-комедия о том, как ловко современные селебрити монетизируют наши представления о морали, пока Киану Ривз в образе ангела своим присутствием освящает этот карнавал лицемерия, не пытаясь делать вид, что снимается в манифесте Карла Маркса.
Получается такая тихая тревога в миниатюре — не драматически острая, а элегантная и созвучная с внутренним состоянием героини. И, наверное, современной реальности, в ритм которой страх и тревожность вплетены настолько глубоко, что визуальными фокусами их сопровождать уже кажется лишним.
Это кино не исключает мужчину — оно освобождает его от необходимости быть главным.
Катте и Форцани, оперируя оптическими выкрутасами и полузабытыми тропами, доводят до предела эту тотальную кинематографическую одержимость — заражение образом, где каждый взгляд становится ловушкой, а каждый кадр превращается в машину смерти и желания.
Не очень удачная, но отважная попытка превратить черную трагедию гениального футболиста в ревизионистский лубок для самых маленьких.
Благодаря своей сосредоточенности, цельности и уверенности «Француз» становится таким напоминанием самому себе, какое же удивительное это ощущение, когда мороз ослабевает, температура снижается, и воздух становится мягче.
Сиюминутный слепок протестной активности соседнего народа, получившийся весьма убедительным, так как ни на что особо не претендует.
Уникальное и оригинальное произведение, которое обречено в будущем на культовый статус и о котором вы будете сбивчиво пытаться рассказать своим друзьям и знакомым.
Десять раз произносится слово «душа» за фильм, и каждый раз звук этого слова производит раскатистый колокольный звон — «бом-бом». И звон этот настолько мощный и настоящий, что резонанс от него будет слышен еще очень долго.
Компактное по форме и ненавязчивое по интонации наблюдение изнутри за особенностями национальной предпринимательской деятельности.
Фильмы этой франшизы похожи на своего главного героя — они так же наполнены противоречиями, абсолютно лишены какого-либо юмора и обладают твердым лбом, что далеко не всегда способствует интересному просмотру.
Такое ощущение, что Пикетти отказывается учитывать хоть какие-то активные формы протеста в качестве противоядия системы — несмотря на то, что одна из них заложена уже в его фамилии.
