В итоге вместо реального коктейля Молотова в огород капитализма получается милая активистская сказочка с фигой в кармане, которую так приятно обсудить за чашкой капучино на растительном молоке.
Для картины с названием «Пасть» обещанной пасти тут катастрофически мало. Поклонники голодных бегемотиков негодуют.
Главный же минус, роднящий «Долину улыбок» с легионом постхорроров — навязчивая фиксация на чувстве вины, причем католическом.
Такой демонстрации боевых искусств вы давно не видели.
Если мерить в шампанском, это скорее условное «Шато Норильск», чем «Вдова Клико», но и пузырьки бодрят, и не пучит, и идея покататься туда-сюда во времени, минуя 120-летнее вот это вот всё, пьянит.
Хью Джекман очень хорош — вопросов никаких. Вся картина держится на его крупном плане. Если у Бергмана есть Лив Ульман, у Дрейера — Фальконетти, у Панфилова — Чурикова, то у Сарноски — Джекман. Шикарный подарок всем фанатам актера — не Росомахой единой!
Это кино, сделанное маргиналами для радикалов, рекламируемое техно-олигархом и не оставляющее после себя ничего, кроме чувства брезгливости.
Несмотря на заявленное приглашение в ад на земле, сериал на полдороге бесславно тонет в болоте жанровых клише.
Этот фильм не заставляет умереть в остром приступе кринжа — и на том спасибо. Да, зачастую он напоминает скорее пародию на «Очень страшное кино», и снисходительная ухмылка при просмотре возникает чаще, чем смех. Но это сеанс ностальгии, который почему-то не выводит из себя, вопреки возможным опасениям.
С экранизациями Саморядову с Луциком, прямо скажем, не очень везло — их гремучая смесь магического реализма и вестерна (или истерна) плохо переносится на язык кинематографа. Вот и Члиянц почти не отступает от текста, но промахивается с деталями и, самое главное, интонацией.
Это не просто готический хоррор, а ещё и высказывание против колониализма и культурной апроприации. Вот только то, как это подаётся, иногда вызывает скепсис.
И хотя «Орлы Республики» не стали безупречным кинематографическим шедевром, они остаются важнейшим наглядным пособием по анатомии конформизма — универсальным предупреждением для любого художника, который всё еще верит, что с государством-заказчиком можно сыграть в поддавки на его же деньги.
Финальный сезон «Эйфории» оказался не продолжением подростковой драмы, а диагнозом эпохе, которая превратила искренность в товар.
Здесь просто отменная режиссура — только если бы это прилагательное происходило от слова «отменить».
Так или иначе, Трэвис Найт выдал отличный фэнтезийный сай-фай для всех, кто помнит, каково быть ребенком и оживлять своим воображением игрушечные битвы.
Для героев Эджиофора и Реинсве ходьба в нехоженное стала своего рода продолжением сеанса психотерапии, доведённым до логического конца — что ж, в любой ситуации можно найти что-то полезное. Даже в самой неприятной.
Но если забыть о минусах, это далеко не худшие 90 минут в жанре, где всю серьёзность первой половины искупает «лихая закрученность» второй, а монтаж создает ощущение чрезвычайной ловкости всех героев, которые играючи справляются с самыми сложными задачами.
Бог его знает, что там у Netflix с кармой, но одно определённо доброе дело стриминг за последнее время точно сделал: «Бороуз» — мощный удар по гнусному голливудскому эйджизму.
Поклонники «28 дней спустя», «Поезда в Пусан» и зомби-жанра в целом останутся довольны. Остальные не застрахованы от некоторой скуки, но всё же во время коллективного просмотра в кинотеатре сложно удержаться от всеобщего возбуждения. Нет ли в этом подчинения злодейской воле Ён Сан-хо?
От этого всего пахнет «кином» — в плохом смысле. Более того, в воздухе витает душок российского ТВ.
Очевидно, что это в первую очередь этапная работа, эффектная и неглупая, чей успех поможет дойти Баркера до настоящего шедевра. В ней есть какая-то подкупающе честная жесткость, а еще очень понятная меланхолия, которая рано или поздно накрывает любого, кто открывает для себя, что любви до гроба на самом деле не бывает.
Энн Хэтэуэй думает, что она Леди Гага. Дэвид Лоури думает, что он Сальвадор Дали. Но он просто продавец воздуха в бутике.
Все люди функционируют в фильме чётко как части часового механизма, и поэтому в них так мало человеческого. Без этого фактора «Грязные деньги» остаются прекрасно работающим аттракционом, снятым словно на автопилоте, без души.
Вернувшись в режиссерское кресло второй части, Маккуойд проделал большую работу над ошибками. Сиквел «Мортал Комбата» пестрит сценами сочного членовредительства, а сюжет хоть и остался на уровне подросткового фанфика, всё же лишен удручающе нелепой отсебятины.
В «Хокуме» намного больше готического духа Роберта Льюиса Стивенсона и Дафны дю Морье, чем пугалок студии Blumhouse.
