Для картины с названием «Пасть» обещанной пасти тут катастрофически мало. Поклонники голодных бегемотиков негодуют.
Главный же минус, роднящий «Долину улыбок» с легионом постхорроров — навязчивая фиксация на чувстве вины, причем католическом.
Такой демонстрации боевых искусств вы давно не видели.
С экранизациями Саморядову с Луциком, прямо скажем, не очень везло — их гремучая смесь магического реализма и вестерна (или истерна) плохо переносится на язык кинематографа. Вот и Члиянц почти не отступает от текста, но промахивается с деталями и, самое главное, интонацией.
Это не просто готический хоррор, а ещё и высказывание против колониализма и культурной апроприации. Вот только то, как это подаётся, иногда вызывает скепсис.
Для героев Эджиофора и Реинсве ходьба в нехоженное стала своего рода продолжением сеанса психотерапии, доведённым до логического конца — что ж, в любой ситуации можно найти что-то полезное. Даже в самой неприятной.
Но если забыть о минусах, это далеко не худшие 90 минут в жанре, где всю серьёзность первой половины искупает «лихая закрученность» второй, а монтаж создает ощущение чрезвычайной ловкости всех героев, которые играючи справляются с самыми сложными задачами.
Поклонники «28 дней спустя», «Поезда в Пусан» и зомби-жанра в целом останутся довольны. Остальные не застрахованы от некоторой скуки, но всё же во время коллективного просмотра в кинотеатре сложно удержаться от всеобщего возбуждения. Нет ли в этом подчинения злодейской воле Ён Сан-хо?
Все люди функционируют в фильме чётко как части часового механизма, и поэтому в них так мало человеческого. Без этого фактора «Грязные деньги» остаются прекрасно работающим аттракционом, снятым словно на автопилоте, без души.
В «Хокуме» намного больше готического духа Роберта Льюиса Стивенсона и Дафны дю Морье, чем пугалок студии Blumhouse.
Всё это несомненно пугает, но в то же время вызывает ощущение попытки прокатиться на всех аттракционах, причём поскорее, перед самым закрытием парка развлечений.
Злотовски следует в ином фарватере и вскоре бросает погружение в тайны чужой семьи ради умильной, всех со всеми примиряющей мелодрамы, рассчитанной на самого сентиментального зрителя.
Несмотря на некоторую сюжетную пробуксовку, картина умело виляет по сопредельным жанрам, от триллера к роуд-муви и экшену и пропорционально сочетает жестокость и сентиментальность. Но подкупает она в первую очередь искренностью интонации и хорошо прописанным финалом.
Дебютант в полном метре Иден Уайсс не только похож на писателя внешне, но и замечательно передаёт его зажатость и нервную порывистость — даже в том, как он заискивающе и смущённо улыбается на похвалы друзей его таланту.
Похожий не только на лучшие картины Нового Голливуда, но и на плутовские романы, он совершает в финале кульбит в безопасную сентиментальность, что удивительным образом его совершенно не портит.
Очевидно одно — насыщенный и никак не заканчивающийся постмодернистский пастиш может здорово утомить эстетов-интеллектуалов, поклонники вампирского жанра будут разочарованы, а любители развлекухи под пивко скорее всего пройдут мимо. Как говорится, это кино ещё ждет своего зрителя.
Узнаваемая ирония никуда не делась, но стала значительно теплее, так что «…Викинг» уже почти вписывается в поджанр семейной комедии.
Нельзя не похвалить Фига за кровавое членовредительство и одну вполне откровенную постельную сцену — благодаря им «Горничная» смотрится как минимум нескучно.
В «Методе исключения» уживаются чёрный юмор, саспенс и социальный комментарий, влияние Хичкока и Шаброля и параллели с «Паразитами» другого популярного корейца Пон Джун-хо, однако тут важна не только история, но и то, как её рассказывает режиссёр.
Жаль только, что слезоточивая и банальная история о потере в версии Саузерна сама успевает потерять внимание зрителя задолго до своего закономерного финала.
Франко-немецко-итальянская «Ледяная башня» Люсиль Адзиалилович может вогнать неподготовленного зрителя в сон, а может и сразить распадающейся на искры и фракталы красотой, и одна реакция совсем не отменяет другую. Ясно одно — это самая внятная и ёмкая картина в её фильмографии.
Всё вместе это, конечно, отчаянно красиво, но похоже на очередной безжизненный и усреднённый Netflix-продукт, который не спасает ни отчаянно хлопочущий лицом и обильно потеющий Фаррелл в ярких костюмах, ни грохочущий саундтрек Hausсhka.
Надо отдать должное его таланту — к середине «Воскрешение» не выдыхается, а только лишь набирает обороты.
Однако если сбросить на обочину псевдомногозначительную метафизику, остаётся абсолютно завораживающее кино, снятое Лаше на 16-мм пленку.
Леонберг смог передать с помощью камеры и своего пса чувство, знакомое всякому, кто терял домашнего питомца или родного человека и никак не мог это изменить. Можно, конечно, сказать, что это страшно, но скорее всё же печально.
