Что ж, старания одного большого артиста не делают его лучше, но как минимум дают ему право на существование.
Смех над сетевыми псевдоактивистами и вооружёнными реднеками оборачивается слезами. Желательно на публику и при грамотно выставленном свете.
Для хоррора — чересчур претенциозно, для сатиры — слишком драматично, а всякую драму отменяет fat suit в духе «Чокнутого профессора», который носит на себе первую треть фильма актриса Мидори Фрэнсис.
Учитывая собственный опыт Уайльд, легко увидеть здесь биографический подтекст, но интереснее другое: режиссёр не пытается превратить личную историю в исповедь.
«Последний дом» Луи Летерье нельзя назвать очень оригинальным, однако при этом он умудряется обманывать ожидания.
Убрав богов из кадра, Нолан не освободил человека — он оставил его в одиночестве. Одиссей оказывается посреди огромного пространства, которое не кажется бесконечным и загадочным. Оно превращается в универсальное и удивительно тусклое ничто, где человек остаётся один на один с собственной драмой. А это, как ни странно, иногда самая предсказуемая и скучная компания из возможных.
В новой картине Джоко добавил в традиционную тюремную драму со знакомыми по десяткам фильмов сценами в душевой и столовой брутальный хоррор…и комедию.
«Настройщик» канадского документалиста Дэниэла Роэра названием, разумеется, напоминает о фильме великой Киры Муратовой, хотя более уместно вспомнить скорее фразу «Мне нужны уши», неподражаемо прогнусавленную Максимом Сухановым в «Стране глухих».
«Её личный ад», выпущенный студией Neon, чуть ускорился по сравнению с рефновскими сериалами и собрал все фирменные и узнаваемые черты его стиля.
«Стремление к несчастью» — упражнение в свободе слова, выполненное общепризнанным мастером жанра.
При интригующих вводных у Марчелло получилось скромное и неброское костюмное кино с хорошо играющей актрисой в главной роли, отличающееся от типовых образцов жанра разве что обилием крупных планов и электронной музыкой в саундтреке. Хотя поклонников «Мартина Идена» и «Алых парусов» таким точно не удивить.
«Звёздный городок» стремится показать советскую систему без привычной экзотики. Не «посмотрите на этих странных русских». А «вот как выглядит жизнь человека, который принадлежит идее больше, чем самому себе».
Зловещие мертвецы Ваничека именно что жгут, если перевести оригинальное название буквально — только не в одобрительном смысле.
В итоге вместо реального коктейля Молотова в огород капитализма получается милая активистская сказочка с фигой в кармане, которую так приятно обсудить за чашкой капучино на растительном молоке.
Для картины с названием «Пасть» обещанной пасти тут катастрофически мало. Поклонники голодных бегемотиков негодуют.
Главный же минус, роднящий «Долину улыбок» с легионом постхорроров — навязчивая фиксация на чувстве вины, причем католическом.
Такой демонстрации боевых искусств вы давно не видели.
Если мерить в шампанском, это скорее условное «Шато Норильск», чем «Вдова Клико», но и пузырьки бодрят, и не пучит, и идея покататься туда-сюда во времени, минуя 120-летнее вот это вот всё, пьянит.
Хью Джекман очень хорош — вопросов никаких. Вся картина держится на его крупном плане. Если у Бергмана есть Лив Ульман, у Дрейера — Фальконетти, у Панфилова — Чурикова, то у Сарноски — Джекман. Шикарный подарок всем фанатам актера — не Росомахой единой!
Это кино, сделанное маргиналами для радикалов, рекламируемое техно-олигархом и не оставляющее после себя ничего, кроме чувства брезгливости.
Те, кто не знакомы с «Ночью воспоминаний» и любят подобные майндфаки, не будут разочарованы. Ритм не ослабевает, оператор «Бумажного дома» Давид Аскано отменно снимает тёмные углы и узкие коридоры, а актёры по мере сил изображают драматические переживания.
Несмотря на заявленное приглашение в ад на земле, сериал на полдороге бесславно тонет в болоте жанровых клише.
Этот фильм не заставляет умереть в остром приступе кринжа — и на том спасибо. Да, зачастую он напоминает скорее пародию на «Очень страшное кино», и снисходительная ухмылка при просмотре возникает чаще, чем смех. Но это сеанс ностальгии, который почему-то не выводит из себя, вопреки возможным опасениям.
С экранизациями Саморядову с Луциком, прямо скажем, не очень везло — их гремучая смесь магического реализма и вестерна (или истерна) плохо переносится на язык кинематографа. Вот и Члиянц почти не отступает от текста, но промахивается с деталями и, самое главное, интонацией.
Это не просто готический хоррор, а ещё и высказывание против колониализма и культурной апроприации. Вот только то, как это подаётся, иногда вызывает скепсис.
