Да, фильм элегантно снят оператором Хансом Фроммом. В нем есть моменты самоценной красоты, есть фантазия и есть отравленный, сухой и горький, сардонический юмор. Однако этого мало, чтобы сплавить воедино сказку и быль, мелодраму и докудраму: каждая живет по своим законам, и зрителю приходится выбирать, во что больше верить.
Смертная казнь страшна не своей жестокостью. Смертная казнь — предельная форма абсурда. Человечность перемалывается между жерновами абсурда. Наступает безумие. Открывается бездна.
Дамы-создательницы фильма заведомо отказались от его политической окраски — наверное, из лучших побуждений, намереваясь объемно показать фигуру необыкновенной женщины. Но в этом и заключается их просчет, потому что без политики Маргарет Тэтчер не существует.
Режиссер перенасытил фильм героями, изысканными трюками и провокационной дидактикой. Вслед за военными эпизодами из «Острова проклятых» классика, впрочем, легко уличить в плакатной образности.
Утверждать, что «Артист» — оммаж раннему Голливуду, означает ограничивать увиденное.
Учитывая ауру, создавшуюся вокруг этого фильма, ждешь какого-то универсалистского высказывания о сексуальной одержимости, а получаешь частный психологический этюд.
«Марта Марси Мей Марлен» — фильм камерный и не претендующий, при всех своих достоинствах, на место в пантеоне основных шедевров мирового кино. Тем не менее, картина это очень тонкая, красивая и страшная в том самом смысле, в каком Бергман собирался назвать «Персону» «Кинематографом».
«Мартовские иды» проникнуты атмосферой постклинтоновского террора, демонстрируя, насколько невротизированным до сих пор после истории с Моникой Левински остается американское политическое поле из-за постоянной угрозы просачивания приватного в публичное.
Стивен Долдри — блестящий пересказчик. То есть, он умеет замечательно экранизировать сложно организованные, не предназначавшиеся для экрана романы, за что и был трижды номинирован на «Оскар».
Мизгирев снял отчасти условное кино, а при этом простодушно замотивированное «психологией» ментов, гастарбайтеров, их вожака, его охранников и трагическим прошлым капитана.
Шекспировскую трагедию Рейф Файнс экранизировал с почтительностью благодарного потомка — без сколько-то принципиальных отклонений от оригинала. Аккуратное сокращение диалогов, перенос действия в наши дни — вот и вся практически отсебятина.
Сигарев, думаю, понимает важнейшую особенность жанра: трагедия не психологична. Но все же внедряет фабульные мотивировки (якобы необходимые для понимания сюжета, сосредоточенного на последствиях события — смерти), которые порой сбивают ритм и дыхание повествования.
Спилберг не стесняется признаться в том, что его «Боевой конь» — фильм о человечности и о надежде, которая не умирает в самых тяжких обстоятельствах. И совсем не о войне, хотя большая часть действия происходит на театре военных действий.
«Опасный метод» Дэвида Кроненберга — по жанру не просто байопик о Юнге, Фрейде и Сабине Шпильрейн, а скорее комедия о психоанализе, и комедия изящная, не злая.
На обаянии фриковатой парочки, сыгранной блестящими актерами, и держится драйв этого ладно скроенного, но, в отличие от щемящего «Джуно», не столь эффектного фильма.
Вот пример креативного продюсерства — Скотт Рудин назначил режиссером «Девушки с татуировкой дракона» Дэвида Финчера и тем самым обрек фильм на успех.
Гай Ричи погрузил матрицу Холмса в современность, и сколько бы артефактов, красочно указывающих на 1890-е годы 19-го века, он не вместил в рамку кадра, все равно ясно, что год издания этого сочинения — 2009-й. То есть, теперь, с появлением сиквела «Шерлок Холмс. Игра теней» уже 2011-й.
На фоне традиционных новогодних «Елок» «Мужчины» — это комедия скорее в духе Вуди Аллена, а точнее — та самая отечественная «грустная комедия», которая вроде давно сошла с дистанции.
Действие фильма — не скажешь: стоит — летит — на трех китах: динамичность, не позволяющая зрителю призадуматься; хорошо истоптанный беспроигрышный ход с невинно обвиненным героем, восстанавливающим справедливость, и щедрой дозой юмора, который оправдывает и первое, и второе.
«Гавр» — редкий случай иронической сказки, с моралью, но без открытого поучения. Каурисмяки верит в человечество, а еще более в хорошее кино, которое, может быть, и не спасет мир, но несколько пропащих душ все-таки выведет из мрака.
«Резня» — настоящий подарок абсолютно точно выбранному актерскому ансамблю, где каждый персонаж — живая картина с современной ярмарки тщеславия.
«Другой «Челси». История из Донецка» предсказала победу Януковича, когда донецкий «Шахтер» в борьбе за кубок УЕФА победил киевское «Динамо». Вот и всё. Есть сильная футбольная команда — нет социальных проблем. Есть болельщики — нет забастовщиков. Есть олигархи, вкладывающие в футбол, — нет революции. Нет футбола — нет угля.
Шпионы всего мира, «понарошку» играющие друг против друга, как будто проводя шахматную партию (чему в фильме соответствует говорящая метафора), на самом деле объединены цеховой солидарностью и делить им нечего — делить-то им приходится на своей территории, разменивая слонов на пешки и жертвуя фигуры разного достоинства в тактических или стратегических целях.
Снято лихо, сыграно вдумчиво; уже не так элегантно, как у Жана-Пьера Мельвиля и еще не так круто, как у Мартина Скорсезе, поставившего классический фильм про «Неприкасаемых». Остается посмотреть и сложить на полочку с фильмами, скопом стартовавшими в нашем прокате во второй половине года, где так или иначе герои решают одну и ту же задачку.
Фильмы снимают все, а не фильмы — только те, кто понимает, как разрушаются и как восстанавливаются границы между фильмом/не фильмом. Но главное — что происходит или замирает, вибрирует в волнующем, непредсказуемом зазоре между одним и другим.
