Перед нами — идеальная рамка для рассматривания действительности, та самая, которую Тимур Новиков сотоварищи подписали на ставшей затем легендарной выставке в ДК Кирова. «Ноль объект», как точно утверждает название.
В отличие от первой части, это комедия имеет мало отношения к реальности, над которой шутит. Потому что, во-первых, так не бывает. Во-вторых, если так бывает, то вот тогда это уже действительно не смешно.
Эмоциональная глубина этого фильма — во многом заслуга игры Марион Котийяр, точнее того, как она существует в кадре: после нескольких месяцев репетиций братьям Дарденн удалось стряхнуть с нее звездную пыль и вытащить наружу что-то такое, что не отпускает, в чем одновременно и хрупкость, и сила.
В пяти сюжетах, составляющих панораму быта исландских конезаводчиков, Бенедикт Эрлингссон рассказывает об этом так обстоятельно и с таким удовольствием, что уже через десять минут после открывающих титров хочется посоветовать это кино всем друзьям и знакомым — чтобы они тоже его посмотрели, перестав хотя бы на пару часов тревожиться о тяготах собственного бытия.
В целом получается не фильм даже, а стихи. Стихи, было когда-то сказано, это такой особенный способ красиво излагать банальные истины, без которых ломается человеческое в человеке.
Кошта не повторяется, но, пожалуй, не идет он и в новом направлении, следуя за своим героем до конца и находя его там, где и положено — в желтом доме. Под сенью «революции гвоздик». И сам Вентура напоминает уже не Эдипа, и не короля Лира, а скорее призрака отца Гамлета
Культура, свет, любовь, красота — все это для Эжена Грина священно — в очередной раз ускользают от банальности экрана, преломляясь в действительно возвышенную мудрость, способную спасти и вернуть потерянный смысл. Присутствие есть присутствие, это данность Эжена Грина. За ночью будет свет.
Дэвид Финчер препарирует институт современного брака с беспристрастностью человека, давно прошедшего этап чувств, мыслей и взаимных обвинений. Он счищает с этой луковицы слой за слоем, не имея уже восприимчивости к ее слезоточивым парам.
Фильм Карбона во время просмотра может вызвать ассоциации с «Возвращением» Андрея Звягинцева, но в отличие от него, «Не смейтесь мне в лицо» — кино просветляющее.
«Исчезнувшая» — замечательно холодный, даже стерильный фильм, который не навязывается зрителю, а, напротив, ускользает от него.
Кошта по-прежнему ткёт свой фильм из подлинных историй, но их исполнение — ещё более условное, чем в прежних его картинах. Кадры почти абстрактны — их края затемнены, в пространстве высвечены детали…
Легкость фильма в его почти декларативном настроении, интонации, с которой преподнесен конфликт. Герои играют роли полностью противоположные желаемым.
Задача зрителя — стать монахом, напряжением тела и разума хотя бы на 50 минут, которые идёт «Путешествие на Запад», приблизиться к опыту медитации.
Во-первых, «Дом на Трубной» это комедия. Во-вторых, комедия очень смешная. Более того, даже слово «комедия» не может толком передать бесконечную смену сценок, героев и положений. Больше всего фильм напоминает юмористическую прозу 20-х годов, вроде романов Ильфа и Петрова…
Азию Ардженто, конечно, трудно назвать большим режиссером, но конкретно по части терапевтической психодрамы ей равных нет.
Известно, что «Голубя» не взяли в Каннский конкурс с формулировкой «он повторяется», и этот фильм — хороший повод подумать о возможности авторского существования без компромиссов, без желания подстроиться и понравиться, без необходимости поторопиться с монтажем к очередному фестивалю; и море повторяется, и закат повторяется.
«Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» — действительно, синхронны самому смелому и живому кинематографу последнего времени.
Главная загадка «Зимней спячки» — как Нури Бильге Джейлану удается держать напряжение, показывая историю, в которой ничего не происходит.
Новый фильм Джошуа Оппенгеймера «Взгляд тишины», смонтированный на том же индонезийском материале, что и «Акт убийства», вышел лучше…
… Человек так жалок, несчастен и слаб, так порабощен своим подсознанием и неотрефлексированными комплексами, что будет до бесконечности убивать и мучить другого — а морали здесь не будет, мораль не изменит ничего.
Но, увы, «Пало-Альто» недостаточно остроумный, чтобы стать новыми «16 свечами», и недостаточно бунтарский, чтобы показаться, к примеру, новым «Последним киносеансом».
Наверно, Лав Диас мог бы снять столько же фильмов, сколько есть на Филиппинах деревень и островов. Главное свойство его кинематографа — не эпических масштабов изображение трагедии, а умение находить тайное в мире, вглядываться в его красоту.
Чудеса современной науки добрались и до кино. «Превосходство» — продукт гибридизации, совмещения несовместимых вроде бы основ, эксперимент рискованный и амбициозный.
«Срок» — это кино про власть, про жажду власти. Герои много говорят о ней, но настоящая власть в руках ни у кого из вышеперечисленных (включая последнего). Настоящая власть — в монтажной, где из событий, в которые были вовлечены десятки тысяч, три автора лепят то, что захотелось вылепить им.
В результате, фильм открыт для трактовок и оставляет после себя ощущение тягучей, как набегающая и отступающая волна, звенящей в ушах противоречивой тоски человеческой жизни, наполненной одновременно безразличием к ближнему и попытками бдительно отследить его судьбу, когда его уже нет рядом. Вопреки тому, что фильм показывает, как легко беспамятство проникает в нашу жизнь, сам он запоминается надолго.
