Каждую сцену «Иды» можно предугадать, и даже финал не вызывает положенного удивления, поскольку уже в середине фильма понятно не только то, что произойдёт в последней сцене, но и то, что в ней сделает оператор.
Поэтому, несмотря на сильную визуальную составляющую, «Под электрическими облаками» кажется произведением, не оправдывающим авторский замах. Режиссер рассуждает о сути Истории, цитирует Бродского и Паскаля, упоминает Малевича, усиленно ищет Смыслы, но заявленному уровню разговора не соответствуют ни поверхностные герои, ни вторичная архитектура здания, вокруг которого вертится история.
Режиссер безжалостной твердой рукой отжимает это все, утрясая пухлую макулатуру «Пятидесяти оттенков» до, примерно, лаконичной поэтики памятного хита Игоря Николаева «Пять причин», где боль следует лишь заключительным пунктом.
В этом фильме о религии почти не говорят о Боге: Ларраин не стремится показаться большим художником, ему вполне достаточно статуса ловкого формалиста с гражданской позицией (что часто оказывается к лучшему, и это тот случай).
Иранское государство, которое, как любое государство, знает только прямолинейную логику запрета, не способно на такую изобретательность и остроумие и потому обречено на проигрыш: даже если, упаси Аллах, ставки будут подняты и режиссёр отправится в тюрьму, это всё равно будет означать, что искусство победило.
Перечисление как метод заявлено самой структурой «Рыцаря кубков»: это колода карт таро (набор знаков, читай, как хочешь), а в меру поучительный тон точно соответствует диалогу Платона «Федр», его фрагменты звучат в фильме в исполнении великого Чарльза Лоутона.
Раз уж существует заданный формат «за/против», то выскажусь одновременно и за и против. И сразу оговорюсь, что, несмотря на нижесказанное, эта работа кажется мне одной из лучших в русском кинематографе последних лет, если не самой лучшей.
Зато остроумные диалоги и замысловатый параллельный монтаж, соединяющий воедино три разных периода жизни Тьюринга — его юношество и учебу в Шерборнской школе, военные годы работы в Блетчли-парке и арест в 50-х — насыщают пространство фильма необходимым напряжением и разглаживают все стереотипные стилистические складки.
Проблема репрезентация секса в русском кино по-прежнему не решена, как не решена и проблема вербализации эротического опыта в русской культуре вообще. «Пионеры-герои», хотя они и не целиком посвящены этой теме, продолжают линию, заданную Натальей Меркуловой и Алексеем Чуповым в «Интимных местах»…
Зайцев (как это все чаще случается в нашем кино) легко справляется с фактурой — ни быт городской окраины, ни игра юных актеров, ни диалоги, ни музыка на саундтреке не вызывают ни раздражения, ни протеста; они правдоподобны, легки и удобоваримы как для отечественной, так и для международной фестивальной аудитории.
Те, кто искал здесь французский «Твин Пикс» или True Detective, почешут в затылке и, наверное, снимут галочку «посмотреть-за-ужином-на-этой-неделе». «Малыш Кенкен» — это в лучшем случае игра в детектив; это пародия, причем двойная.
После поколения Хлебникова и Попогребского, чьи герои в основном мямлили, бубнили и заикались, а то и вовсе молчали, «Еще один год» выглядит в первую очередь как акт ликования, восклицание мальчика из пролога к «Зеркалу» Тарковского: «Я могу говорить». Ну что же — здравствуй, речь.
Хороший ли актер Ригган Томсон или все его достоинства — это руки-крылья и сердца пламенный мотор? Во-первых, это красиво, а во-вторых? Зачем нужен фильм, главное содержание которого — то, как он сделан? О чем нам говорить, когда мы говорим о «Бёрдмэне»? И зачем?
И только в финале вдруг становится очевидно, что это не об учителе, не о радости творчества, не об одиночестве. Это не сравнение двух несовместимых мировоззрений и не портрет гения, освещенного луной. Хотя и это тоже, все сразу. Но еще это редкая в наших краях история о заблудившемся повелителе вселенной.
А получается опять — террористический акт как в 93-м: остроумная голливудская сатира о бездуховности звезд, снятая в Голливуде с участием целого звездного десанта.
«Битва пяти воинств» — дембельский аккорд Питера Джексона, который в общей сложности пятнадцать лет пробродил по Средиземью и неоднократно норовил из него выйти.
Выразительный фильм-портрет на актуальную тему, с харизматичным героем и проникновенной музыкой (композитор Ксения Казанцева) — такая вот могла бы быть мини-рецензия.
Из трех хороших фильмов, снятых за последний год талантливыми женщинами по сценариям Любови Мульменко, этот — самый мягкий. Из всей случившейся с нами так называемой волны «нового женского кино» — самый женственный.
«Здорово и вечно» — первый официальный байопик: по мере просмотра становится понятно, что это попытка собрать именно летовскую биографию, а не историю группы.
Вышедший в разгар шестидесятых «Выпускник» стал одним из самых кассовых фильмов десятилетия и культурным феноменом, который самому режиссеру Майку Николсу так никогда и не удалось переплюнуть.
Это отличная криминальная драма, в которой блистают Том Харди и Джеймс Гандольфини. Всем, кто не дошел до кинозала, настоятельно советуем как-то догнать фильм.
Главное в «Отрочестве» — ощущение текущего момента, постоянного и изменчивого «прямо сейчас».
«Звезда» Анны Меликян — великая современная мелодрама о счастье и наслаждении вопреки нехватке денег, произволу олигархов и смертельным болезням.
Новая картина Нолана не так чтобы с первых кадров берет зрителя в оборот и держит в напряжении до финальных титров: кино идет пускай не колом, однако и не соколом, и его разбег продолжителен.
Оттого еще больше поражаешься мастерству Арановича. При всей кажущейся скупости изобразительных средств ничего не говорит, а все слышно.
