Жербази пристально изучает близость при помощи сдавленной хореографии пространства на протяжении долгих лет, до противного точно чувствуя динамику отношений и амплитуду чувства — от обожания да взаимного раздражения, а облако все это время лишь отбрасывает тень розовой дымки на лица.
В сериале есть намёки на что-то оригинальное, но каждая свежая или по меньшей мере нестандартная идея авторов тонет под слоем трюизмов.
Нельзя сказать, что пилот «Чикатило» не получился. Он хорошо снят. Красиво смотрятся планы с верхней точки, называемые кинематографистами «взглядом бога». Но мы всё это знали и без сериала. Всё это неплохо, но почему так скуууучно?
Упущенный исследовательский потенциал и выверенная сценарная расчетливость лишают «Минари» чего-то интимного и уникального, ощущения проходящей перед глазами жизни обычных людей, переживающих кризис.
Тот стилистический переход, который франшиза «Джон Уик» совершила за три фильма — от приземлённого оригинала к абсурдной третьей части, — «Никто» проворачивает за один.
«Лига справедливости» — само бессознательное кинематографа, где движущиеся картинки прорвались сквозь цензуру и предстали в своем нагом и первозданном виде.
«Снега больше не будет» — помимо прочего, история о социальном расколе, о невозможности пересечь классовую черту даже в стране (а может, особенно в стране), где всего 30 лет назад правил коммунизм.
Всё отдельно это выглядело бы ужасной пошлятиной, но Нужный, собрав всё в крепкий режиссёрский кулак, делает из приключений а-ля «Назад в будущее» настоящую притчу, за которую и не стыдно.
Шрадер делает всё, чтобы внешне научная фантастика никак не проявлялась: и лишает сеттинг футуристичности, и почти не акцентирует внимание на анатомических особенностях Тома, который, напомним, вообще-то робот в человеческой шкуре.
Среди не самого изящного жонглирования хоррор-тропами, где одну половину фильма поженили с кульминацией и финалом явно не по любви, выделяется Флоренс Пью, на которую смотреть всегда радостно, пусть и непривычно видеть в подобном амплуа.
Как и прошлые работы Жуде («Мне плевать, если мы войдём в историю как варвары» и «Заглавными буквами»), это кино очень социально ориентированное: режиссёр не прячет важные мысли за витиеватым эзоповым языком.
Этот мультфильм, думается, настолько уверен в своей гигантомании (большее комик-релифов, больше сайдкиков, больше локаций), что лишь одной ей и хочет откупиться.
Лёгкость просмотра ведёт к необязательности, и, кажется, именно её и добивались создатели фильма.
Кулумбегашвили в чём-то модифицирует прочтение, но всё так же проводит через стадии бытового ада, в полном молчании приносит в жертву часть той благой силы, несознательно совершающей зло и желающей вырваться из круга, куда тянут на дно цепи-цепи и сети-сети.
Каримов опять проворачивает свою коронную фишку: мы все думаем, что смотрим комедию про приключения и любовь, основанную на личных воспоминаниях режиссёра. На выходе же оказывается, что всё это про нас, про наши переживания, которые можно преодолеть простым способом
У Дэниэлса, несмотря на сносные слепки эпохи, с особым пиететом к костюмам и декорациям, живость утрачена при входе на концерт, кочуя между судами, барами, демонстративным насилием над Билли. К колоссальной энергетике Холидэй со своей стороны подобраться он так и не сумеет.
Схема «Бати» устроена на чередовании линейного сюжета, в свою очередь построенного на стандартах роуд-муви, и флешбэков. При этом разделение экранного времени на стройную историю и воспоминания составляет примерно 50:50.
Тут разговор и о мультикультурности, и об апроприации, вот только какая разница, если в конце и эта, и прошлая проблема славных провинциалов в хищном городе сводится к миролюбивому пассажу кота Леопольда?
Многогранное содержание валится под тяжестью формы, поколенческое кино превращается в памятник режиссёрского мастерства одних конкретных авторов.
Не только перепутанная хронология осколков болезни, но и история жизни после смерти.
Впрочем, Айвин продолжает исследовать любимую тему под несколько иным фокусом. За благостной внешне «Историей семьи Блум» таится рассказ о том, как пережить депрессию, причем, не только человеку, который с ней непосредственно столкнулся, но и — главное — его близким людям.
При всей схематичности свою задачу «Мавританец» всё же выполняет и к обязанностям просвещения является в срок, не проспав. Антигуманность условий содержания и применение пыток недопустимы, к осознанию чего в разных локациях приходят с запозданием.
На удивление прекрасное и внятное кинематографическое изложение классической сказки Ершова, которое портит лишь то, что в нём от оригинала почти ничего не осталось.
В отсутствие внятного сюжета, выглядящего как собрание не самых смешных анекдотов, мы смотрим на два ансамбля: молодые актёры против взрослых.
Первое, что бросается в глаза, — «Поворот» держится в отличной жанровой форме, интенсивность которой можно сравнить с кардиотренировкой. Да, это все еще стандартный набор инструментов слэшера: саспенс, скримеры и изобретательные сцены расправы.
