Победа фильма Одри Диван, с одной стороны, стала неожиданностью, с другой — вполне закономерным решением высказаться и с большой трибуны лишний раз выступить за декриминализацию абортов.
Пылкие признания, сражения и оды даме сердца в «Последней дуэли» — не категории, направленные вовне (за жену! за короля!), а бесконечные проекции своего «я». И если сила все еще в правде, то в чем же эта правда?
«Хэллоуин убивает» не переизобретает ни жанр, ни франшизу, но осознанно и уверенно движется по знакомой земле — как убить Майкла Майерса (и возможно ли это), узнаем в следующей части.
Чупова и Меркулову абстракции не интересуют, они бьют точно в лоб — но делают это с такой хитрой ухмылкой, что им хочется простить любую пошлость. Но как ещё говорить о банальности зла, как не на его же языке?
Едва ли Кон и Дюпра ставили задачу погладить коллег из индустрии против шерсти — разумеется, грехи великих людей вроде гордыни и тщеславия следуют за ними по пятам, как и зависть, и нарциссизм, но все это проговорено довольно легко и стараясь никого не обидеть.
Пока стриминги вкладывают сотни миллионов долларов, чтобы снять новую «Игру престолов» и расширить свои киновселенные на малых экранах, как-то сильнее хочется ценить именно такие проекты — отчасти вторичные, но амбициозные истории о чем-то повседневном, а не исключительном
Это технически совершенный блокбастер, не стремящийся во что бы то ни стало развлечь зрителя, а такое встречается нечасто.
Упиваясь эстетикой 60-х, Райт в то же время рефлексирует собственное увлечение ностальгией, обнаруживая, что ничего хорошего в бестолковом оглядывании назад нет. Он разбирает стиль эпохи на части, пока от неё не остаются лишь отдельные цвета, отзвуки старой музыки и страшные мужчины в элегантных смокингах.
Кино Шредера можно даже назвать «антитриллером» — вместо того чтобы идти на обострение конфликта, «Холодный расчёт» специально избегает его, до последнего оттягивает момент, когда нависшая над героем тень наконец даст о себе знать.
Игры в иммерсивные театральные постановки и интерактивные кинопроекты наконец-то закончились, и Шамиров с помощью своего сериала ставит на этих мероприятиях не то чтобы крест, это не в его духе, но просто точку.
При желании «Петровым» подошёл бы телеформат, но здесь псевдовеличие расползающегося высказывания делает его только хуже, засасывая не зрителя, а лично себя в комфортную бездну, из которой приятно по-резонёрски ухмыльнуться и всё понять про страну, которой нет.
Главное, каждый кадр вычищен и покрашен настолько красиво, что нынешнее общее впечатление стало таковым: «Этот сериал нужно смотреть только на большом экране».
Под пластом двухчасовой утомительной комедии задыхающейся рыбиной бьется мизантропия похлеще той, что из раза в раз транслирует какой-нибудь Михаэль Ханеке.
Кино Германа, каким бы оно ни было литературоцентричным, слишком выспренним в плане образов (герой по имени Давид — это, как бы сказали персонажи «Паразитов», «очень метафорично») и нагруженным несколькими ложными финалами, сбиваясь, но всё же говорит.
Фильм Джой — это даже не нуар, а скорее воспоминания о нуаре. Набор архетипических ситуаций и характеров, причём настолько консервативный, что местами граничит с пародией.
В «Шан-Чи» дети просят отцов поддержать их и не игнорировать проблемы. Получается откровенно не всегда, но в этой уязвимости фильм и находит безотказную силу, как сверхъестественную, так и вполне человеческую.
Быть может, «Кошмар волка» — чуть больше, чем просто фанфик, а лобовые постулаты вроде «война — это всегда поражение» и «истинный монстр — это человек» не такие уж и лобовые.
В «Нефутболе» каждая персона имеет свою биографию и бэкграунд — на представление персонажей отведена чуть ли не вся первая половина картины, в результате у зрителя есть возможность переживать за каждого и за каждую.
Мораль Лори прозвучит излишне традиционно и даже старомодно, как и положено романам о рыцарях: благородство не потеряло в цене.
Сложно представить, что зритель ни разу не видел схожие истории в других фильмах, но стоит признать, что сделано это как минимум достойно и не бесяче, как максимум — душевно.
Это идеальный пример народного творчества, но вот как к этому относиться, с восхищением, уважением или любопытством, — тот ещё вопрос.
Всё это работает, только если представить «Главного героя» как наглый акт внутристудийного саботажа, постироничный безликий блокбастер о вреде безликих блокбастеров, который на своём примере показывает, почему индустрии так остро нужны новые идеи и люди.
Всё это действо по большому счету лишено жанрового драйва, который способен затмить любую алогичность и помочь распрощаться со здравым смыслом: насилие на экране не достигает той кульминационной точки, где превращается в кровавый аттракцион.
«Босс-молокосос 2» в финале превращается в слащавую рождественскую сказку, которую показывают в кино почему-то летом, хотя начало мультика давало надежду на то, что мы увидим остроумный боевой экшен.
Кажется, что для Руминова фильм стал личной шуткой для индустрии, своеобразным вызовом: оказывается, Руминов может организовать и спортивное кино, снятое по всем канонам жанра, и семейную комедию со своей долей бытового сумасшествия.
