Одна из самых бессмысленных экранизаций.
Фантазия в «На крючке» постоянно сплетается с реальностью, так же уверенно и красиво, как сплетаются тела героев в Индийском океане.
Чем «Адмиралъ» удивил, так это искренним режиссерским усилием передать движение масс, сил и страстей, которые и составляют суть времени.
Иллиадис оказался какой-то простоватый, не древнегреческий.
Возможно, авторы и правда собирались тактично поиронизировать над милыми неудачниками, но из-за ширмы сомнительных гэгов и реприз на нас все почти два часа с немым укором поглядывает безрадостная социалка.
«Война клонов» это первый мультик про звездные войны, угодивший на большой экран. Вот и вся новость, собственно говоря.
Особенность данного фильма такова: он делает счастливыми младенца и профессора, бизнесмена и монашку. Он про то, что мы должны принимать себя какие есть, потому что другого фасада не будет, и надо научиться видеть красоту бессмертной души.
Понятно, почему в Канне «Шрэк» произвел фурор. Он создал искусственный мир, потенциал которого почти тот же, что в натуральном, а жить намного интересней.
«Калашников и Спартак» сделан с легкостью необыкновенной, особенно если учесть, что Андрей Прошкин — режиссер-дебютант. Для дебютанта — предельно удачно.
Это ж надо — семнадцать лет между разным большим кино снимать несерьезную мелочевку с одним-единственным общим местом — чтоб люди в кадре болтали, курили и пили кофе — и получить в итоге стройное, плотно пригнанное, фактически цельнокроеное опять же большое кино…
Ли Дэниелс пробуждает интерес и уважение к одной из самых неприятных героинь, появившихся на экране в последнее время, да и просто дает надежду там, где надежды быть не может.
Констатацией факта, что вот у нас любой замахнувшийся на Тарковского заслуженно получает по лбу, а вот у них трансмиссия между классиками и эпигонами работает эффективно, хорошо бы поставить в этом деле точку.
Когда создатели «Шрэка» стебались над стереотипами кино и телевидения, у них были развязаны руки, а «Вэлиант» привязан к определенной, узкой кино- и телевизионной тематике. На полный метр ее честно не хватает.
«Два в одном» — кино даже для Муратовой необычное. Это фильм, в котором мизантропические настроения достигли высшей точки. И здесь жанр «черной комедии» — самый идеальный.
В результате вместо религиозной сказки получилась блестящая военная драма, рассказывающая и о том, как глупо выходит, когда полководец следует за собственными амбициями, и о том, что ни в коем случае не надо объединяться со старыми врагами, даже если они прекрасны, как Тилда Суинтон в глыбе льда, и о предательстве, и о чести, и о гордости, и еще о куче разных важных вещей.
Показывая сентиментальное примирение с дикими местами, авторы фильма спорят со своим героем, но, тем не менее, заслуживают громадного уважения.
Маленький человек в маленькой стране, оказавшейся под жерновами большой европейской истории — предмет исследования и сочувствия этой картины.
Но на все эти милые мелочи, которыми Вуди Аллен хотел спародировать нынешние представления о безумном мире кино, тоже смотришь, как на кино, из которого Аллену лучше больше не высовываться. Он пристроился — и слава богу, а зрителям после кино надо жить самим по себе.
Так прячут от себя веревку.
Вневременной и несколько музейный характер «Романовых» — сразу недостаток и достоинство. Недостаток потому, что современники и потомки отнесутся к зтим ожившим картинкам с прохладой, а достоинство в том, что и через пятьдесят, и через сто лет они не устареют.
Наверное, этот тот самый случай, когда конец героя означал и конец автора. Да и конец лучшей эпохи в истории кино, к которой принадлежал сам Роб-Грийе, и к которой, на самом деле, хочется бесконечно возвращаться, как некогда фрейдистский археолог возвращался к своей каменной Градиве.
Может, и права была Дженнифер Энистон, когда за уши оттащила мужа от этого фильма? Все-таки хорошему актеру место в хорошем кино, а оперы, как говорится, пусть Шаляпин поет.
Приукрашенная глупость — это пошлость, а не правда. И это не спойлер.
Фильм разваливается на сцены, вполне переставляемые местами или вовсе выбрасываемые в корзину. Сути нет. Если «деконструкция» Такаши Миике в том и состоит, он может гордиться — из всего фильма достаточно посмотреть одну сцену (первую, пятую, десятую, сотую, последнюю), и остальное тут же к ней приложится.
«Социальная сеть» Финчера оказалась искусным упражнением на классическую тему о гении и злодействе, которые не только совместимы, но и печатают на совместных визитках «I’m CEO, bitch!».
