Режиссёру известно, что тело — вовсе не радость, а обуза и повод к суете, что много думать о нём — последнее дело, а самый счастливый момент тот, когда забываешь и о нём, и о себе, и о смерти — этой сводной гадкой сестре, дремлющей с рождения в каждом из тел.
Как цельное произведение, отвечающее тематике фестиваля, «Северную станцию» вряд ли назовешь удачной, однако в отрыве от общей мысли и будучи разобранным на части проект кажется уже менее кощунственным, обнажая свои технические достоинства.
Кино шероховатое, но не лишённое прокатного потенциала: увидеть на экране нечто, похожее не только на «Ночь в музее», но и на «Привидение» с «Леди-ястреб», наверняка будут не против и за пределами локальных кинотеатров.
С точки зрения консервативного кино это крайне сомнительный экспириенс, но очень живой, ироничный, непредсказуемый и, как ни странно, освежающий (не этого ли ждут от молодого кино?).
Сейчас же и миф, и эстетика проигрывают намерению упаковать сериал в обёртку жанровой жвачки, что в целом, может, и неплохо для индустрии, но фатально для проекта. Уметь работать с жанром — навык полезный, однако вывести проект на новый уровень, подпитывая его пережёванными хлебными корками, вряд ли получится.
«Верни её из мёртвых» лучше всего работает на сенсорном или телесном уровне.
«Нэчжа» по праву заслуживает всех торжественных оваций — такого яркого и смелого анимационного проекта на экранах не было очень давно.
Режиссёр со всей возможной прямотой и отсутствием бюджета показывает, от чего нужно избавиться, чтобы не получился труп. Этот прямой взгляд, похожий на удар в сердце, совершил невозможное, и в выборе жюри политическое наконец совпало с художественным.
Да, финал «Рассказа служанки» временами сбоит из-за драматургической несбалансированности, но его потенциал не стоит недооценивать.
Би Гань создаёт идеальный памятник образам, показывает, как они отформатировали наше сознание, сны и фантазии, и в конце концов освобождает и их, и нас.
Интерес к Вертову давно вышел за рамки киноискусства — его идеи вдохновили не только режиссёров, но и философов, медиатеоретиков и культурологов. Когда-то отвергнутая его современниками концепция «кино-глаза» стала актуальной в цифровую эпоху. Всевидящее око, стирающее понятие «интимного», обрело неожиданное родство с повсеместным видеонаблюдением.
«Альфа» посвящена не знающему препятствий, безудержному наваждению любви — её безумию, которое больше тревоги, которое двигает камни и горы.
«Великая Элеанор» не претендует на звание шедевра, но это очевидно сильный дебют и очень чуткое кино про людей и для людей, способное пробуждать в них самые искренние и прекрасные чувства (сдержать слезу в некоторых сценах будет сложно).
«Киллербот» не хватает звёзд с неба, это милый и забавный сериал, идеальный для вечера пятницы или субботы. Если, посмотрев его, вы захотите обратиться к книгам Уэллс — прекрасно.
Впервые отсняв весь фильм в павильоне, Андерсон наконец благословенно замкнулся в своей потребности отдалиться от привычного мира.
Как адаптация автофикшена «Хронология воды» работает так, как этого и ожидаешь, — а для начинающего режиссёра это большая заслуга.
Перемерив чужие шкуры и жанры — вестерн, сатиру и кровавую баню, — фильм неуклюже возвращается к тому, с чего начал, — к драме слабого и беззащитного человека со звездой и ружьём, которое выстрелит и не остановится, потому что никто никого не любит.
В действительно хорошем фильме магнетизмом и тайной обладает каждая монтажная склейка. В «Новой волне» Линклейтера переход от одной сцены к другой напоминает перелистывание заплесневелого альбома с газетными вырезками.
Сам режиссёр не предлагает, какую траекторию выбрать, но регулярно напоминает о том, что, как бы человек ни пёкся о судьбе своей души, возможно, ад уже наступил, просто этого никто не заметил.
Это, конечно, не «Белый Бим Черное ухо», который методично и не спеша разбивает сердце на части, но тоже исключительно эмоциональное кино об отношениях человека и собаки, о дружбе и смерти, о прощании и знакомстве.
Если в «Настоящей боли» Джесси Айзенберг представлял сложно, но понятно устроенных братьев, то в «Сакраменто» Рики и Гленн так и остаются набросками, функциями с обязательным хеппи-эндом.
Получилось трогательное и сделанное по высокому стандарту кино, в котором еда — важный мостик между людьми. Но еда ничто без этих самых людей: тех, кто её заботливо приготовит, и тех, кто сумеет это с благодарностью оценить.
Это ощущение уходящей навсегда известной реальности, когда мобильные телефоны становятся бесполезны, а торговый центр превращается в убежище для выживших; эти попытки уцепиться за старое в ситуации, когда всё изменилось безвозвратно, резонирует с тревожной обстановкой текущего мира, полного угроз и лишённого стабильности.
«Очи» — действительно семейное кино, причём не излишне сахарное, как многие современные произведения студии Disney.
Внезапный привет из прошлого, который осветил карьерный тупик Мейджорса и, возможно, указал на выход из него. Простота мрачной иронии впечатляет: фильм о травмированном социопате и самых наглядных формах сублимации маскулинной недостачи стал лебединой песней абьюзера и избивателя.
