Бывшему киноведу из Майнца Хамбалеку присуще почти идеальное чувство баланса, поэтому он выбирает для нравственных страданий форму гэга, и если временами всё-таки сползает с каната, туго натянутого над этой пропастью во лжи, то лишь в силу сильного искушения сентиментальностью.
Какова фаза, таков и финал.
Новый взрыв несёт в себе очищение и прокламирует, что нельзя построить будущее на чудовищной трагедии, а постаревшие дети обещают, что «когда-нибудь мы сможем это сделать, потому что всё это уже началось». Так апокалипсис «Акиры» отгоняет новую войну.
Проект Лихейна — шоу, в котором недостаточно чиркнуть спичкой: следует ещё набраться терпения и дождаться, где именно вспыхнет пламя и кого утащит за собой.
Чарли Чаплину этот фильм мог стоить всей его карьеры, но в итоге сделал артиста самым узнаваемым человеком планеты.
Как и в «Каникулах», Кузнецова тонко чувствует женские характеры, вскрывая их болевые точки на уровне разных поколений: постановщица вновь демонстрирует удивительную способность так искренне и так откровенно говорить с женщинами о женщинах.
«Аннигиляция» и «Падение империи» теперь выглядят неудавшимися черновиками «28 лет спустя»: лакуны биологических и политических сюжетов наконец-то стали важной частью общей картины.
Возможно, в утомлённом взгляде на курортный быт буржуазии и заключается авторская задумка, но невыносимая скука на экране слишком часто преобладает над светлой меланхолией романа Франсуазы Саган.
Проблема в том, что «Материалистка» говорит о любви прямо — буквально пытается сформулировать ответ на вопрос, какая бывает любовь в современном мире. А все подобные разговоры, увы, однотипны по содержанию. Да и сама оппозиция «деньги — любовь» выглядит чересчур очевидной.
«Долина эха» — проблемная картина, с которой Майкл Пирс продолжает осмыслять поднятую ещё в «Звере» тему. Только на этот раз вместо мрачного и пугающего триллера перед зрителями разворачивается во многом безликая криминальная драма.
«Ровесник» остаётся одним из самых любопытных отечественных фильмов, которым удалось добраться до широкого проката. Zeitgeist, запечатлённый в видеокружочках, вертикальной съёмке и VHS-вставках.
«Высокий сезон» — не криминальная сводка в локациях заморского Вьетнама, а история трансформации и внутреннего пробуждения.
Месть — классический повод для запуска маховика насилия в боевиках, никого из поклонников жанра «Балерина» зачином не удивит. Однако, как и «Джона Уика», фильм Уайзмана смотрят не ради сомнительных пафосных диалогов и простеньких сюжетных поворотов, важен экшен.
«Жизнь Чака» — лучшее, что выходило по Стивену Кингу со времён «Оно» Андреса Мускетти.
Режиссёру известно, что тело — вовсе не радость, а обуза и повод к суете, что много думать о нём — последнее дело, а самый счастливый момент тот, когда забываешь и о нём, и о себе, и о смерти — этой сводной гадкой сестре, дремлющей с рождения в каждом из тел.
Как цельное произведение, отвечающее тематике фестиваля, «Северную станцию» вряд ли назовешь удачной, однако в отрыве от общей мысли и будучи разобранным на части проект кажется уже менее кощунственным, обнажая свои технические достоинства.
Кино шероховатое, но не лишённое прокатного потенциала: увидеть на экране нечто, похожее не только на «Ночь в музее», но и на «Привидение» с «Леди-ястреб», наверняка будут не против и за пределами локальных кинотеатров.
С точки зрения консервативного кино это крайне сомнительный экспириенс, но очень живой, ироничный, непредсказуемый и, как ни странно, освежающий (не этого ли ждут от молодого кино?).
Сейчас же и миф, и эстетика проигрывают намерению упаковать сериал в обёртку жанровой жвачки, что в целом, может, и неплохо для индустрии, но фатально для проекта. Уметь работать с жанром — навык полезный, однако вывести проект на новый уровень, подпитывая его пережёванными хлебными корками, вряд ли получится.
«Верни её из мёртвых» лучше всего работает на сенсорном или телесном уровне.
«Нэчжа» по праву заслуживает всех торжественных оваций — такого яркого и смелого анимационного проекта на экранах не было очень давно.
Режиссёр со всей возможной прямотой и отсутствием бюджета показывает, от чего нужно избавиться, чтобы не получился труп. Этот прямой взгляд, похожий на удар в сердце, совершил невозможное, и в выборе жюри политическое наконец совпало с художественным.
Да, финал «Рассказа служанки» временами сбоит из-за драматургической несбалансированности, но его потенциал не стоит недооценивать.
Би Гань создаёт идеальный памятник образам, показывает, как они отформатировали наше сознание, сны и фантазии, и в конце концов освобождает и их, и нас.
Интерес к Вертову давно вышел за рамки киноискусства — его идеи вдохновили не только режиссёров, но и философов, медиатеоретиков и культурологов. Когда-то отвергнутая его современниками концепция «кино-глаза» стала актуальной в цифровую эпоху. Всевидящее око, стирающее понятие «интимного», обрело неожиданное родство с повсеместным видеонаблюдением.
