«Аннигиляция» и «Падение империи» теперь выглядят неудавшимися черновиками «28 лет спустя»: лакуны биологических и политических сюжетов наконец-то стали важной частью общей картины.
Внезапный привет из прошлого, который осветил карьерный тупик Мейджорса и, возможно, указал на выход из него. Простота мрачной иронии впечатляет: фильм о травмированном социопате и самых наглядных формах сублимации маскулинной недостачи стал лебединой песней абьюзера и избивателя.
Фильм и правда симпатичен во всех отношениях. Он пленяет не только чудны́ми правилами экранного мира и кросскультурным диалогом, но и своим оптическим качеством. Все многочисленные образы и материальные метки сновидения имеют фактуру и отзываются на эмоциональном уровне.
Оптика документалиста капитулировала перед оптикой фотографа, увлёкшегося пиктореализмом, — и быт, и волшебство воспринимаются сквозь слипающиеся веки, а узор из отчаяния и надежды так и не виден.
Здесь фон Хорн справляется с главным: чувствует ритм и филигранно подчиняет стилизованный материальный мир, ознаменованный диктатурой знаков и жестов, музыке, содержание которой — чистый хаос. Наверное, в его представлении так выглядит и звучит ад. В нашем теперь тоже.
«Носферату» — не откровение (ни один ремейк по определению им быть не может), а «простое» напоминание, что вглядываться в зловещую языческую тьму с таким неистовством, чтобы затем с таким уважением её запечатлевать, кроме Эггерса, не умеет никто.
