При всех недостатках «Клуб убийств по четвергам» старательно бережёт традиции милых детективов и здорово заигрывает с досуговой эстетикой, слегка бередя слабости зрителей, чьи хобби, увлечения и встречи с друзьями уже давно вытеснили стриминги, свидания с алгоритмами и график работы.
О таких, как Келли, принято говорить, что он пойдёт на что угодно, лишь бы не на терапию, — в итоге нетфликсовский капустник сам превращается в терапевтический сеанс, которого не хватало и Джею, и Клуни, и Баумбаку, и даже зрителю.
В вымышленных мирах Ганна важно не только то, как он умеет провоцировать аудиторию, а и то, как он работает с чувственной стороной вопроса. «Миротворец» в этом смысле — идеальное поле для экспериментов и новых жанровых открытий. Он жестокий, но рефлексирующий, беспощадный, но чуткий, страдающий, но бесстрашный.
Хотя итальянское название фильма La Grazia можно перевести как «Благодать» (второй вариант — «Помилование»), религиозный аспект в картине — это лишь повод для разговора о финальности человеческого бытия.
В замкнутом камерном пространстве токийского метро Кавамура изобличает ежедневные страхи и погрешности жителей современных мегаполисов.
«Пойман с поличным» — типичный и одновременно необычный фильм для Аронофски. Он не забывает о мрачности, чёрном юморе, приправляет всё экзистенциальным кризисом героя, да и всего «грустного и поломанного мира», но при этом упаковывает это в яркую экшен-упаковку.
Благодаря выверенной хореографии, ироничному юмору и харизматичным артистам вторая глава злоключений Хатча Мэнселла может стать приятным развлечением на один вечер для всех поклонников весёлых адреналиновых боевиков, но не более.
Это то самое кино, ради которого можно собраться большой женской компанией, чтобы под бокал спиртного вспомнить бывших, обсудить чужих женихов и проводить последние летние деньки.
«Взрослый сын» — нежное кино полутонов без громких лозунгов и назиданий, прицельно стенографирующее печальную реальность разорванных социальных связей.
Для смелого высказывания фильм преждевременно заходит на территорию криминального боевика. Для глубокой социальной драмы кино слишком спешит в попытке охватить все проблемы классового разрыва в США, из-за чего возникает смысловая перегруженность.
Это смелое, дерзкое и многообещающее шоу на основе известной вселенной, в которой, как оказалось, ещё столько интересных мест, захватывающих сюжетов и неизученных загадок мироздания.
Что бы ни было, последнее, в чём нуждается дебют, — это холодный расчёт и строгая выучка. Вместо этого кино Рауля Гейдарова обладает дыханием и сердцебиением, живя не по законам письма, а планомерного течения времени.
Ни один другой фильм Романа Михайлова столь глубоко не погружался в его философию творческого процесса как поистине сакрального опыта.
В кинематографической вселенной Креггера привычные ожидания теряют предсказательную силу. Знакомые тропы, в иных фильмах ведущие прямо к маньяку или сверхъестественному злу, здесь лишь сбивают с толку.
В общем-то, «Уэнздей» по-прежнему остаётся идеальным проектом для прославившегося своей гротескной картинкой режиссёра. Проблема продолжения кроется в другом — абсолютно провисающем (а не тщательно сконструированном, как это было в первом сезоне) сюжете.
«Девка-баба» уверенно начинается как подростковое фэнтези про одно мистическое лето, но по итогу хаотично смешивает всё и сразу: легенду о чудесной мотанке, притчу о взрослении, языческое колдовство в лице мага-экстрасенса и превосходство материального над духовным в современном мире.
«На ярком солнце» — история триумфа одного великого самозванца. Не Тома Рипли. Алена Делона.
«Песочный человек» может войти в историю индустрии как пример сериала, который к финалу оказался не нужен никому. Netflix не рискнул радикально избавиться от сомнительного актива и перечеркнуть труды десятков членов съёмочной группы и актёров, закрыв проект, но и в библиотеке стриминга шоу не наделает никакого шума.
Хотя «Хирург» оказывается ровно тем, что обещает, — психологическим триллером, затрагивающим тему трансплантологии и не поднимающим её на уровень социальных и экзистенциальных метафор, как в «Почке», за действием и героями, иногда поступающими неожиданно и жёстко, интересно наблюдать.
Подобно Стивену Шейнбергу, создателю одного из лучших ромкомов нулевых «Секретарша», Шэнкс пытается отказаться от любого мерила «нормальности» романтического союза, предлагая героям нестандартный сценарий достижения того самого пресловутого «и жили они долго и счастливо».
Дебютантке удалось снять трогательное драмеди о взрослении и роковых ошибках.
От «Банды аутсайдеров», признанной классикой французской «новой волны», с её повествовательной бессистемностью, неукротимой энергией и смысловым хаосом, всё ещё захватывает дух. Жан-Люк сделал слепок мятежной молодости и оставил его в вечности.
В конечном счёте «Письмо для Момо» говорит не о какой-то эфемерной необходимости чуда, а о важности простого человеческого контакта, умении отпускать прошлое и открываться настоящему — видеть, чувствовать и сопереживать. Особенно когда на дворе стоит такое прекрасное знойное лето, а тебя окружают семья, новые друзья и парочка бестолковых ёкаев.
Главное достоинство дебюта Виктор в том, что в «Прости, детка» все эти очень разные элементы (сексуализированное насилие, проживание травмы, юмор и несерьёзность) сочетаются парадоксально тонко и гармонично.
«Лето, когда умер Хикару» — это действительно много раз повторённая и апробированная история о взрослении. Другое дело, что, пожалуй, ещё никогда она не была настолько чётко сформулирована в поле таких универсальных (но уникальных) человеческих понятий, как опыт и память.
