С Лермонтовым у Бакурадзе страдаешь, обнимаешь, а он ускользает от тесноты объятий и надсады интерпретаций, не видит другого выхода. И тогда, после пороха и свинца, после дождя, Бакурадзе сложит вместо надгробной поэзии пародийную просодию.