Готическое помешательство давнего «Ребёнка Розмари» Поланского в сравнении с буднями Линды — детский сад, потому что душные черти героини Роуз Бирн выпрыгивают не из городских легенд, а из самой тьмы психотерапии. Линда — практикующий психотерапевт, и это очередной из сюрпризов фильма, не перестающего удивлять.
Это, пожалуй, его наименее зрительская работа — и одновременно самый честный эксперимент. Даже в этой театрализованной вакханалии режиссёр не изменяет себе: под слоями фарса и цифрового безумия проступает всё тот же социальный нерв.
Андрей Кончаловский не ставил задачи преподать зрителю урок истории и уж тем более развлечь захватывающим повествованием. Его проект ? это скорее серия авторских размышлений по теме с высоты опыта прожитых лет. Кончаловского всегда интересовали судьбы отдельно взятых людей, а не разворачивающиеся на их фоне события мирового масштаба. «Хроники русской революции» именно об этом.
Проблема только в том, что «Глазами пса» вырос из короткометражного фильма — и, увы, это очень заметно.
С Лермонтовым у Бакурадзе страдаешь, обнимаешь, а он ускользает от тесноты объятий и надсады интерпретаций, не видит другого выхода. И тогда, после пороха и свинца, после дождя, Бакурадзе сложит вместо надгробной поэзии пародийную просодию.
«Здесь был Юра», несмотря на скромные возможности авторского дебюта, — картина, вписавшая себя в галерею не просто инклюзивного, но камерного авторского кино, по которому в числе прочих наверняка будут писать портрет целого поколения.
Кино, претендующее на статус программного явления и редким образом деликатно работающее с пространственно-временным контекстом так, чтобы его «ручонки» не торчали.
От «Сводишь с ума» пахнет ромашковым чаем, розами, рассветом на берегу Невы, дешёвым (не равно плохим) шампанским и коробкой рафаэлок. Одним словом — любовью.
Но всё-таки: таланта, энергии и — не всегда работающих, но прежде всего режиссёрских решений тут больше, чем почти во всём отечественном сериалопроизводстве последних лет. «Москва слезам не верит. Всё только начинается» много чем может бесить, расстраивать, разочаровывать, — но это значит, что и очаровать ему тоже есть чем.
«Филателия» полна мелодраматических деталей, но она не кажется манипуляцией, осторожно балансируя между правдоподобием и гротеском, а в финале выныривая в сказку про Ассоль, ждущую на пристани своего капитана Грея.
«Зомби по имени Шон», как и следующая их совместная работа, «Типа крутые легавые», — ода дружбе. Это бадди-муви, где дружба показана нежнее романтических отношений в иных мелодрамах.
Если создателям удастся удержать планку первых эпизодов, то «Задание» может предстать эмоциональной драмой о прощении и искуплении в обёртке напряжённого криминального триллера.
Новый сезон сбил голливудский пафос своего предшественника и выбрал движение в сторону комфортной интроспекции: эпизодические персонажи выведены на первый план, в центре повествования снова Мэйбл, Оливер и Чарльз, каждый из которых начинает задумываться о том, что с ними будет, когда у подкаста выйдет последний выпуск.
Американский режиссёр и не думает переплюнуть японского мастера, скорее, позвав старого друга Дензела Вашингтона, он снимает кино о себе великом.
Новая структура — это не плохо. Плохо, когда эту структуру насильно привинчивают к прекрасно работающему шоу. Дэниелс явно пытался обновить формулу «Офиса», но поленился идти до конца.
Тогда в контексте «Секса в СССР» получается органический итог: сделать фильм про то, о чём десятилетиями запрещалось говорить вслух, и не сказать об этом ничего принципиально нового. В то же время сама попытка поднять важную тему в обстоятельствах, когда снова становится всё больше нельзя, — если и не протест, то заметное усилие как-то разбавить «тишину в эфире».
Фильм «Голос Хинд Раджаб» — такая же попытка набрать в лёгкие воздуха до страшного треска и выдохнуть. Иначе не получится бороться со злом и не получится осознать, что же на самом деле произошло.
Так, занимаясь занудными архитектурно-декоративными сопоставлениями экранной действительности зазеркалья, легко пропустить совсем другой, не политический, а трансгрессивный фильм.
Фильм возвращает неоднозначной и нечасто упоминаемой исторической фигуре справедливый масштаб и женскую агентность. Фаствольд не претендует на объективность, наоборот — она нарочно работает со стилизацией, хореографией, музыкой, чтобы превратить «Завещание» в гимн освобождению.
Это интерактивное кино в том смысле, что Сокуров не мешает зрителю суммировать увиденное самостоятельно, и это делает его труд ещё более значимым.
«Мстителю» как раз не хватает некоторой трэшовости, отбитости, желания плюнуть на чувство хорошего вкуса — всё-таки интеллектуал Блэр умеет в сарказм, но не очень умеет в откровенный цинизм.
Кажется, что Луке Гуаданьино нужна такая «нейтральность» характеров не ради разговоров о проблеме радикальности «культуры отмены», не предполагающей реабилитацию для обвиняемых, или о принятии и осознании травмы, вредящей её носителю и его близким, — а ради игры со зрителем.
Было время, когда прирождённый художник дель Торо смотрел не на предметы, а сквозь них.
«Отец, мать, сестра, брат» едва ли будут упоминаться в списке лучших фильмов Джармуша, но точно напомнят, что режиссёра пока рано списывать со счетов. За долгие годы карьеры он выработал настолько узнаваемый, заземляющий стиль, что очередное к нему возвращение без лишних изысков воспринимается как подарок.
Лантимос два часа увлечённо потрошит тушу, в процессе будто и позабыв, что искал улей.
