Противопоставляя горькое воспоминание о детской беспомощности и взрослую свободу поступать правильно, «Мелочи жизни» приоткрывают данный человеку дар протягивать руку помощи, способность не просто видеть и совестливо грустить из-за несправедливости, а действовать, даже если начинать придётся с малого.
«Крушение мира» смотрится не как предостерегающее послание киномыслителя, а как искусственная конструкция, сооружённая ради критики капитализма и погони за деньгами.
Фильм и правда симпатичен во всех отношениях. Он пленяет не только чудны́ми правилами экранного мира и кросскультурным диалогом, но и своим оптическим качеством. Все многочисленные образы и материальные метки сновидения имеют фактуру и отзываются на эмоциональном уровне.
Некогда стройный и просчитанный наперёд универсум превратился в череду самоповторов и эксплуатацию ностальгии. Вывод, который напрашивается после просмотра «Нового мира»: нужно срочно что-то менять.
В «Бабушке на миллион» сочетаются сразу несколько интонаций: и слегка нарочитое напоминание навестить родственников, и призыв не разжигать конфликт поколений, но прислушаться к старшим/младшим в пользу того, чтобы разделить друг с другом момент.
Кэмпбелл доводит жанр до стеклянного скрипа, наслаждаясь чистотой своих приёмов и блеском поверхностей, не поспевая выудить необходимый эмоциональный накал из беспроигрышной фабулы.
В проекте Чувиковой так много любви, что она вытесняет прочь — а значит, побеждает — всякую вероятность триумфа смерти.
Удивительно, что при живом Дилане выходит кино, живописующее его настолько неприятным типом. Наверное, ему действительно глубоко начхать, что о нём думают окружающие: лишь бы ценили талант, а его-то как раз и ценят. Фильм Мэнголда — прекрасное тому подтверждение.
Смерть в «Обезьяне» абсурдна, нелепа, несправедлива и бессмысленна. Как и в жизни, без всякой лишней морали. Несмотря на свой солидный возраст, Оз Перкинс разбирается со смертью с каким-то юношеским нигилизмом и заявляет: сначала страшно, потом больно, потом привыкнешь.
Удивительно, как столь смелое и заряженное гневом кино добралось до «Оскара».
Зрители возвращаются в уютный мир чужих несчастий и радуются, что и богачам бывает очень больно, а деньги — не ключ к решению всех проблем.
Редко какому фильму удаётся так эффективно и вместе с тем очень деликатно привлечь внимание к судьбам тех, на ком общество поставило крест.
Третий сезон как будто нарочно подкидывает ссылки проектам недавно ушедшего из жизни Дэвида Линча. Тут и вигвамы а-ля «Твин Пикс», в которых теперь живут девушки, и белая ограда как будто из «Синего бархата», лама говорит загадочно, вот только всё это кажется очередной «коробкой с тайнами», которую создатели сериала не откроют.
В «Красном шёлке» сцены между собой, как прицепленные вагоны из разных составов, скрепляет грубый монтаж, игнорирующий хронологию истории вообще и предыстории героев в частности.
«Компаньон» — фильм, который намеренно стремится быть легковесным и непритязательным, но при этом сделан с чётким пониманием жанра и аудитории.
У Линклейтера получается собственный мюзикл или даже оперетта, где совершенно не нужно петь, ведь слова в предложениях уже выстраивают ритм и сочиняют какую-то беззвучную мелодию.
Единственным по-настоящему проработанным и сложным героем становится размноженный персонаж Паттинсона — он же и вытягивает картину.
На исповедь Шредер, к счастью, отвечает не проповедью, но просто подносит зеркало к кинокамере. Предлагает взглянуть на то немногое честное, что может дать киноизображение: портрет лица и пейзаж природы. О, кино.
Оптика документалиста капитулировала перед оптикой фотографа, увлёкшегося пиктореализмом, — и быт, и волшебство воспринимаются сквозь слипающиеся веки, а узор из отчаяния и надежды так и не виден.
Правило шокировать и зацепить зрителя с самого начала соблюдено так, как следует.
Пон Джун-хо отправляется покорять новую планету, новый уровень съёмки, возложив фильм на плечи двух атлантов — Руффало и Паттинсона, но всё же местами терпит поражение.
Ни одному из героев так и не удаётся вырваться за рамки собственного повествования (как бы режиссёр ни настаивал на обратном). Всё получается пусть временами и весело, но безжизненно.
Пусть «Кобра Кай» до последнего использует дешёвые приёмы, некоторая несуразность, детскость и банальность сериала работают с пронзающей насквозь эмоциональной силой. Каждая серия — весёлый аттракцион, качающий по волнам ностальгии, и вместе с тем — шпаргалка жизненных мудростей.
Герой Камбербэтча блуждает по незримым лабиринтам своей утраты, словно по спирали, переживания повторяются с чуть большей амплитудой, а скудная событийность наталкивает на предположение, что фильм вполне мог бы ограничиться форматом короткого метра.
Есть такая школа мысли, будто бы главное в кино — начало и конец. «Клуб «Завтрак»» в этом смысле — эталонное произведение.
