Фильм Стратулат наполнен любопытными метафорами и сказочными мини-сюжетами. Тут и «Сказка о рыбаке и рыбке», и «Сказка о попе и о работнике его Балде». Пушкинский канон в картине по-настоящему силён, но хватает и любопытных парафразов современного западного кино.
Самый эстетически радикальный фильм фестиваля не подвёл.
Дебютант снял исключительно плотное и эмоциональное кино об утрате и принятии.
Это очень чуткое и тонкое кино о невообразимых ужасах прошлого, о которых в России в лучшем случае принято молчать.
Это обаятельная, но совершенно необязательная картина, в которой ставка сделана на экшен и несколько скримеров. Фанаты Кинга всё равно получат определённое удовольствие, как и любители ламповых хорроров в духе «Очень странных дел», но больших ожиданий лучше не питать.
Чтобы предсказать обнадёживающий финал «Сидони в Японии», не нужно быть экстрасенсом. Но именно светлая предопределённость в союзе с чутким психологизмом делают драму Элиз Жирар такой проникновенной.
Вместо объяснения внутреннего устройства мира «Платформы» авторы пытаются неуклюже связать две части в единое целое и отвлекают внимание от повисших в воздухе вопросов поверхностными метафорами и кровавым экшеном.
Зака Абдрахманова сумела сделать так, чтобы зритель смог пройти этот путь вместе с Айко, шарахаясь от идей феминизма до философии восточной закрытой женщины, для которой дом, муж, родные — это весь мир, и вернуться с ней в ту самую гримёрку, куда приходят столичные звёзды.
Да, в конечном счёте автор приходит к не самой хитрой мысли: можно поменять лицо, но характер останется прежним. Однако игривая и продуманная форма картины впечатляет, а антитезы у Шимберга настолько изящно перекликаются, что трудно не подпасть под обаяние трагикомедии.
Куарон создаёт ошеломительный проект, который важно досмотреть до самого конца, — сериал совершит много неожиданных сюжетных поворотов и поразит своим финалом.
Главный промах «Квартиры 7А» — в её суррогатной природе: минуя все контекстуальные изменения, явно произошедшие за полувековой промежуток, авторы предпочитают нетленной классике низкопробного дублёра, не сумевшего привнести ни оригинальных мыслей, ни свежего подхода.
Финальные сцены говорят о том, что он попытался предложить что-то необычное, но, увы, получилось скорее вычурно, словно режиссёр сам запутался в том, как разрешить эту историю.
Всё это по-прежнему смотрится неплохо, но не более того.
В мире, где на большом экране обосновались аттракционы сильных (и часто недолговечных) эмоций и глубоких интеллектуальных переживаний, «Субстанции» удаётся усидеть на двух стульях.
Новая экранизация романа Дюма-отца делает ставку на травмы бывшего узника и оказывается в выигрыше.
На ум приходит риторический вопрос: когда современное российское кино отбросит костыли фестивальных, уже не молодых предшественников и фантомные боли старших поколений, перейдя наконец к репрезентации своей реальности, того, что по-настоящему волнует сейчас?
«Последний богатырь. Наследие» выглядит дорого и достойно. Он качественно расширяет полюбившуюся киновселенную, каждый раз напоминающую нам, что в жизни всё ещё находится место чуду.
«Дети перемен» — выразительный эпический кинороман, заслуженно претендующий на почётные лавры этого года.
Классическому для Альмодовара китчу режиссёр на этот раз предпочитает театральную условность, но даже сценическим исполнением не объяснить, почему все эти высокие речи звучат как его скверно переведённый ранний фильм.
«Идеальная пара» — совершенно необязательное зрелище и уж точно не «убойный роман», как на то намекает автор и её альтер эго.
Не фильм, а имитация оргазма.
Тревожиться, по Муре, — что дышать, именно этот трепет заставляет нас чувствовать вещи красивее и глубже, чем когда-либо. Раскрывается вместе с волнением и этот фильм.
У братьев Букерма получается разве что академично цитировать «Вестсайдскую историю», располагая маловразумительной историей о стычке заклятых врагов за батин байк марки «Ямаха».
Второй фильм не будоражит кровь именно потому, что Джокер без боли неинтересен. И если в конце судебных слушаний у Артура-Джокера нет адвоката, нет защитника, то будет ли он у нас, у зрителей? Кто отстоит право смеяться, быть необычным и смелым…
После премьеры «Бруталиста» Корбета упорно начали сравнивать с другими американскими кинематографистами, в чью ДНК оказалась вшита новоголливудская мечта. Но, в отличие от них, евроцентричный постановщик не привык раздавать ответы — к финалу каждое второе предложение (и сюжетную линию) обрывая на многоточии.
