Содержательно «Моя девочка» может показаться боевиком на манер фильмов с Лиамом Нисоном, стилистически же она близка скорее позднему Такеши Китано, фильмам вроде «Банзай, режиссёр!».
Кажется, что режиссёр Антон Моисеенко в своей работе проявляет наивысший уровень маскировки: делает такой фильм, где не произносится буквально ни одного слова на тему, о которой он снят. И это воспринимается как некий манифест иносказательности.
Само по себе очередное обращение к теме девяностых в этом контексте кажется утомительным, а набор песен в саундтреке словно выстроен по принципу использования исключительно шлягеров, звучащих в российских фильмах по нескольку раз в год.
«Правила Филиппа» режиссёра-дебютанта Романа Косова — редкое отечественное кино, исследующее социально важную тему, к тому же так осторожно и ненавязчиво.
Или ты посвящаешь жизнь искусству, или проваливаешь — таков безжалостный, но справедливый закон творческого человека.
Увы, здесь режиссёр пошёл не до конца: не хватило то ли мастеровитости обуздать чудаковатый материал, то ли смелости воплотить более радикальные ходы.
Так или иначе, «Смерч 2» предлагает публике качественный двухчасовой аттракцион с восходящими голливудскими звёздами и захватывающими экшен-сценами.
«Дэдпул и Росомаха» прописывает ещё более безбашенный modus operandi для Кинематографической вселенной Marvel, чем бывало прежде, — «Война бесконечности» и «Финал» курят в сторонке.
Стычкин превращает каждую сцену в актёрский бенефис — герои «Игр» могут смеяться или грустить, без умолку болтать или выжидательно молчать, прожигая друг друга взглядом. Но от них исходит сумасшедший магнетизм, которым всегда мог похвастаться Стычкин-актёр.
«Возможно ли совладать со злом или оно бессмертно?» — вопрос, которым Перкинс задаётся на протяжении фильма, и предлагает зрителю не спешить с ответом.
«Презумпция невиновности», может, и не оригинальное шоу, но стройное и цепляющее, разыгранное отличным кастом и поставленное крепкими ремесленниками, не сдающее к середине, вопреки печальной общемировой тенденции, и ловко управляющееся с расставленными клиффхэнгерами.
«Одержимая» представляет мрачное исследование женской депрессии во времена примитивной медицины, которая объясняла любое отклонение от нормы происками дьявола.
Что же, в разгар этого не в меру жаркого лета хочется даже хватить лишку и наградить «Я же говорила» лестной аналогией. Работа Эльканн напоминает «Магнолию» Пола Томаса Андерсона — те же разворачивающиеся параллельно маленькие трагедии в сумрачном лесу, хоровая сказка из одержимостей.
Короче говоря, в фильме Николса чувствуется голливудская собранность, даже идеальность исполнения и вылизанность истории. Но всё это противоречит духу оригинального материала и более того — самому феномену.
Смотреть финальную часть «Х» в отрыве от предыдущих — дело рискованное. Если к разнообразному графическому насилию поклонники джалло будут готовы, то драма главной героини может просто не зацепить.
Картина интересна в том числе как слепок современного корейского общества. Современные технологии и развитая экономика спокойно сосуществуют с древними верованиями и ритуалами.
Если первая часть — это чистый и, главное, работающий хоррор, то приквел обернулся сентиментальным блокбастером. И это неплохое сочетание, с которым «День первый» зафиксируется в франшизе как самостоятельное кино. Особенно на фоне других побочных продуктов в индустрии.
В фильме Моисеева хватает отсылок как к советской («Тайна третьей планеты» и «Кин-дза-дза!»), так и к американской фантастике («Прибытие» и «Район № 9»), но «Контакты» с узнаваемым постсоветским пейзажем и непонятным появлением НЛО остаются оригинальным произведением.
Наглядность и простота, с которыми сложные чувства обращаются в мультяшные шаржи-пародии, возвращают желанное чувство контроля, помогают принять свою тревогу как неотъемлемую часть личности и перестать наконец насчёт неё тревожиться.
«Медведь» не изменяет себе и во многом возвращается к истокам, первому сезону, но новым эпизодам не хватает свежести.
«Клуб Зеро» представляет язвительное исследование фанатизма на примере секты подростков-анорексиков.
Корни необычности, оригинальности и странности сюжета проистекают из авторефлексивной рамки, которую режиссёр задаёт в самом начале. Это когда содержанием произведения во многом является искусство, его создавшее, — то есть само кино.
Избавившись от главной интриги за несколько серий до финала, создатели и вовсе сменили курс на откровенную безнадёгу, после которой так же легко вынырнули к берегам солнечного оазиса. Вероятно, приторность в финале призвана смягчить беспросветную депрессию шести серий, однако в итоге лишь добавила эффект волшебной таблетки.
Для Пауэлла роль фейкового киллера — это не просто возможность как следует развлечься, но и отличный шанс наконец-то громко заявить о себе в Голливуде. Выглядит как заявка на начало большой карьеры.
В кропотливости, с которой воссоздана логика лэйт-найт-действа, есть и искреннее восхищение, и, конечно, нескрываемое презрение — опять же, скорее к природному хищничеству телевизионных воротил.
