всё о любом фильме:

Осенняя соната

Höstsonaten
год
страна
слоган-
режиссерИнгмар Бергман
сценарийИнгмар Бергман
продюсер-
операторСвен Нюквист
композитор-
художникАнна Асп, Ингер Перссон
монтажСильвия Ингемарссон
жанр драма, музыка, ... слова
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG рекомендуется присутствие родителей
время99 мин. / 01:39
Номинации (1):
Смотрите в кино:
1 сеанс в 1 кинотеатре
Москва
сменить город
На судьбах одной семьи — известной пианистки Шарлотты Андергаст, ее мужа архитектора Юсефа, и их дочерей, Евы и Елены в фильме показывается крушение семейных уз, распад семьи.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
95%
20 + 1 = 21
8.2
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Прототипом образа Шарлотты Андергаст стала одна из жен Ингмара Бергмана — пианистка Кэби Ларетай.
    Трейлер 02:22

    файл добавилUral Highlander

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 9 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    В каждой семье есть тайны. В каждом доме своя особенная пыль. Разные роли, разные игры и разные правила. Ингмар Бергман рисует раскалывающуюся по трещинам семью знаменитой пианистки Шарлотты и ее дочерей.

    Эва приглашает свою мать, всемирно известную пианистку, Шарлотту, к себе в Норвегию в загородный дом, так как та, по ее мнению в отчаянии после смерти ее очередного мужа — Леонардо. Видно, как старательно Эва пишет письмо своей матери, с каким трепетом она ее ждет. Мать приехала. Но Шарлотту поджидал неприятный сюрприз. Ее собственная дочь, Хелена, которую Шарлотта некогда поместила в клинику для душевнобольных. Напряженность между Шарлоттой и Эвой накаляется и однажды ночью они решаются высказать друг другу все, что накопилось за долгие годы.

    Как не просты отношения между людьми, особенно, если они родные, особенно, если это дочь и мать.

    Как сложно быть матерью. Как больно ждать от матери того, на что она не способна. Две трагедии в одной семье: трагедия матери и трагедия ее дочерей. Весь конфликт развивается вербально: до селе я не видела подобного в кино. Столь мощный и содержательный диалог, который заставляет буквально чувствовать удушье от захватываемых чувств, делает кино особенным.

    Дочь говорит о том, что мать не хотела уделять ей внимание. Эва восхищалась матерью, но была ей абсолютно не интересна. Шарлотта вспоминает момент в их жизни, когда она решила заняться дочерью и посвятить себя семье. Но оказывается, что это не было счастьем для маленькой Эвы. Внимание матери давило Эву. И отсутствие внимания матери и забота матери не делали Эву счастливой. Так что же ей надо было? Для меня это действительно важный вопрос. Пытаясь на него ответить, я не нахожу иных вариантов: ребенку нужна любовь. Даже тогда, когда Шарлотта решила посвятить себя семье и ответственно взялась за воспитание детей, в ней не хватало одного — любви. Ей это неведомо. Шарлотте не нравилась дочь, она пыталась ее переделать, переклеить и это внушило Эве отвращение к себе самой. Она всегда знала, что она не такая красивая, как мать, не такая талантливая, не такая утонченная

    Сцена, когда Эва играет для матери. Шарлотта слушает, но потом показывает, как надо. Шарлотта не принимает дочь, она не дает ей права быть такой, какая она есть.

    Шарлотта не любит проблемы. Не любит наблюдать несчастье и расстраиваться. Ей нельзя переживать. После надрывной ночи она уезжает. И только после мы понимаем, что мать не услышала дочь. У Шарлотты много масок.

    Трагедия матери не меньше трагедии дочери — она тоже несчастна. Она не умеет любить своих детей, потому что сама недолюблена с детства. Вечно страждущая, ищущая счастья душа Шарлотты пытается найти упоение в музыке, славе, мужчинах. Но она не может заполнить пустоту внутри. После смерти Леонардо, она с надеждой едет к дочери. Может семья заполнит ее? Но увы. Там она не находит ничего кроме того, от чего она убегает…

    Фильм глубокий, многогранный и мне в моем сегодняшнем настроении не описать всего.

    Очень советую посмотреть тем, кто не видел.

    Интересно, что увидели в этом фильме вы?

    18 марта 2014 | 21:52

    В отношениях между родными и близкими всегда была и будет важна искренность.

    Проблема заключается в том, что дочь не могла пообщаться со своей матерью по душам. Она не могла ей довериться, открыться. При малейших попытках к разговору, она то и дело слышала: «Милая, иди к себе в комнату, мне нужно поработать».

    Она упустила. Упустила то время, когда отношение между матерью и дочерью должны быть максимально доверительными. И в итоге получает то, что накопилось за долгие годы. Массу упреков, обид и разочарований. Их разговор был настолько горьким и кровоточащим, что она не выдержала и уехала на следующее утро.

    Вот и все. Первый, долгожданный разговор произошел. Но стало ли им легче? Упал ли камень с души? Нет.

    10 из 10

    5 сентября 2008 | 22:56

    Конечно, я знаю об этом фильме давно, но смотреть его вдруг, мне кажется, неверным. Поэтому я дождалась особенной атмосферы, точно знала, что никто не будет отвлекать и приступила.

    Вообще, фильм- диалог в монологе. Или наоборот. Фильм точно для всех дочерей и матерей. Любая степень конфликта требует, чтобы вы увидели его.

    Я долго размышляла, а дает ли такая откровенность результат? Стоит ли вообще «трогать» то больное, что терзает тебя годами?

    В фильме дочь — удивительно несчастная женщина, которая, кажется, живет понарошку и боится помешать кому-то, поэтому взваливает на себя все самые тяжелые обязанности. Ее единственная радость — верить, что умерший сын — не умер.

    Она не любит мужа, не слышит его слов восхищения и не чувствует его желания быть близким не только другом. Она заполнила себя всю ненавистью к матери за сломанную жизнь, отсутствие детства, погубленную в юности любовь.

    Она питает себя этой болью ежедневно. Это ее смысл.

    И вот, спустя семь лет, они встречаются с матерью — звездой. Женщиной, по сути, обычной, но желающей в глазах каждого оставаться богиней.

    Мало ли их таких?

    Мало ли матерей, которые рожают и потом не знают что делать со своим чадом, кому его отдать и как бы самой побыстрее вернуться к делу?

    В фильме четко показано, что девочка, которая зациклилась на ошибках матери не способна увидеть ничего хорошего ни в ком.

    Мать же, свои ошибки всегда оправдывает желанием лучшей доли для ребенка, мать сначала проявляет мужество и слушает исповедь дочери, но потом не выдерживает и уезжает. И дочь имеет выбор: продолжать ненавидеть или все-таки увидеть луч света в темном царстве и ухватиться за него?

    Для меня очень полезным оказался фильм именно с точки зрения понимания, что не переделать взрослую женщину, у которой есть свои модели, свои критерии и которую, в сущности, тоже никто никогда не любил.

    9 декабря 2012 | 10:38

    После 7-летней разлуки, известная пианистка Шарлотта, приезжает навестить свою дочь. Приезд матери многое означал для Елены, но все обернулось выяснениями отношений между матерью и дочерью.

    Слова русского классика о том, что «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», очень хорошо характеризует этот фильм. Бергман выдает всю подноготную отношений матери и дочери. Властолюбивая и эгоистичная мать, которая была всю жизнь погружена в свою карьеру, поездки, славу и признание и бедная «затюканная» дочь, которая восхищалась и одновременно ненавидела свою мать. Фильм держится исключительно на таланте двух главных актрис Ингрид Бергман и Лив Ульман, которые на протяжении полутора часа раскрывают истинные лица своих героинь, отбрасывая притворство и маски с которыми они ходят. Причем все это выглядит очень естественно, несмотря на довольно театрализованное по своей концепции действие. Фильм не так уж труден для восприятия, но может показаться трудным для осмысления поступков и мыслей героинь. Так, например, слова Шарлотты «Почему она не умирает? Так было бы легче…», посвященные ее второй больной дочери, могут ввести в полное недоумение зрителя, ведь как мать может такое говорить про своего ребенка и многим, возможно, будет трудно понять логику героини, хотя и этому есть объяснение.

    Для Ингрид Бергман (однофамилице, но не родственнице режиссера) этот фильм стал одним из последних и первой и единственной работой с Ингмаром Бергманом.

    Фильм претендовал на 2 премии «Оскар» — за женскую роль (Ингрид Бергман) и оригинальный сценарий.

    12 мая 2011 | 23:33

    Это кино так же вдумчиво, как прелюдии Шопена, так же многогранно, как оперы Генделя, не менее величественно, чем музыка Баха. Готовьтесь открыться чему-то проникновенному и поражающему.

    Ева и Виктор живут в загородном доме, оградившись от внешнего воздействия. Жизнь их течет размеренно и степенно, будни наполнены тишиной их дома и заботой друг о друге. В отношениях между Евой и Виктором сложно разобраться, кажется, они держаться на взаимной уже дружеской поддержке и тлеющих остатках некогда зародившихся чувств. Ева приглашает свою маму — известную пианистку погостить у них, и в загородном умиротворении найти утешение после смерти её возлюбленного Леонардо.

    Шарлотта — красивая и раскрепощенная женщина, врывается в их тихий и осторожный мирок, в дом, где комнаты хранят свои тайны. Будучи ещё молодой, Шарлотта в погоне за успешной карьерой пианистки жертвует своим семейным счастьем. Среди бесконечных экзерсисов и гастролей в её графике практически нет места для мужа и двух дочерей. Она всё больше отдаляется от них, находя всю полноту счастья в черно-белых клавишах. К семейной трапезе Шарлотта одевает шикарное дизайнерское платье, душится дорогими духами, словно готовясь к выходу на сцену. Она всё так же живет светской жизнью, кокетливо разговаривает по телефону и совершенно не вписывается во внешне серую, безликую и статичную атмосферу дома её дочери.

    Ева же — полная противоположность матери. Временами замкнутая в себе и невзрачная, она много размышляет и ищет внимательного слушателя для её бесконечно глубоких монологов о жизни, о переплетении миров в нас самих. Не встречая необходимой материнской поддержки своим суждениям, в ней воскресают чувства боли, обиды и ненависти.

    Прошлое как яд отравляет плоды настоящего. Черны пятна биографии неотступно следуют по пятам, мерзкими прикосновениями тревожа душу, заставляя оборачиваться и вновь взглянуть в лицо неприятным моментам. Накопление внутренних эмоций Евы находит выход. Вороша прошлое, делая признания, на которые сложно решиться, взаимоотношения матери и дочери переворачиваются, меняют свою полярность. Ева перевоплощается у нас на глазах, неуверенность и кроткость во взгляде сменяются властностью и нерушимостью. Шарлотта дает слабину, и в поисках понимания и утешения слезно просит дочь хотя бы обнять её. Теперь она сидит перед дочерью на ковре, как когда-то сидела Ева, дожидавшись когда же мать уделит ей внимание, и, раскаявшись, просит прощения.

    Для себя я нашла очередное подтверждение того, что люди не меняются, до конца оставаясь верными своей природе и принципам, стремлению к обособленности и одиночеству. Самая тяжелая из цепей — родственная связь и чувство долга перед дочерью не помешала тщеславной пианистке вновь сбежать от семьи, от обязанностей, от собственных чувств, наконец. Она спешно сядет на поезд, будет рассматривать пролетающие за окном пейзажи, и размышлять о том, что очень немногие обладают талантом жить, и она вряд ли в их числе. Единственное, что напомнит ей о том, кто она есть на самом деле, единственное, что обострит чувство реальности — это письма её дочери. Она пишет, потому что любит, как всегда любила … беззаветно и слепо.

    Бездонная глубина и подлинный смысл этого кино требуют неоднократного просмотра. Вы не найдете в «Осенней сонате» насыщенного динамизма действия. Фильм поглощает эмоциональными излияниями главных героев, целостной композицией и самой сутью.

    13 марта 2011 | 18:50

    Несколько месяцев назад я впервые посмотрела «Осеннюю сонату», очень глубокий, тонкий, лиричный фильм. У меня после просмотра возникло так много чувств, размышлений о том насколько сложно быть в отношениях, по-настоящему видеть другого, быть открытой миру. У меня столько сочувствия и понимания к героям: матери и ее дочерям. Когда мне встречаются похожие на Шарлотту (мать) «снежные королевы», как их называет в своей книге психотерапевт Л. Леонард, я сталкиваюсь с пониманием как труден их путь к реальности, если вообще возможен. Когда ты живешь в своем замке иллюзий, холодного нарциссизма, то как можно выйти оттуда и встретится с тем, сколько боли ты принесла людям, как вынести эту вину. И самое главное встретиться с болью, которую причинили тебе в детстве и когда для выживания пришлось уйти в образ такой совершенной, недоступной «снежной королевы». Как трудно дочерям, которые рождены в такой семье и как бы они в дальнейшем не менялись, не отдалялись от матери, но она у них все-равно одна и это их история, которая является их частью.

    Нашла в сети несколько цитат из фильма.

    «Чувство реальности — это бесценный редкий талант. Большая часть человечества им не обладает, на свое счастье»

    «В своем договоре с людьми жизнь никому не дает скидок».

    «… я так и не стала взрослой, мое лицо и тело старятся, я накапливаю впечатления и опыт, но все это внешнее, осязаемое, внутренне я как бы еще не родилась».

    В фильме много диалогов, сюжет не спешен по-началу, но потом такой накал страстей, что возникает ощущение мощного действия. Игра актеров превосходна! Я думаю при внимательном просмотре эффект катарсиса, психотерапевтического воздействия вполне может случиться. Желаю вам интересной встречи с этим ценным произведением искусства.

    17 июня 2014 | 01:24

    Боевик для интеллектуалов. Такого мощного и напряженного вербального конфликта на экране, создаваемого всего двумя персонажами, я, признаться, не видел очень давно. Правда, оба эти персонажа — женщины. Мать и дочь. Между прочим, это единственный случай сотрудничества на экране Ингмара и Ингрид Бергман (не родственники).

    Мы все родом из детства. Там рождаются все наши страхи на дальнейшую жизнь. Стоит матери чего-нибудь недодать ребенку, то можно в будущем пожать очень горькие плоды. Ребенок — как чаша весов, чуть перевес и…

    Обычная семья — муж, жена с сестрой, спокойно живущая в тихой Норвегии. Ева (постоянная актриса режиссера Лив Ульман) вся в радостном напряжении. Вот-вот должна приехать ее мать — знаменитая пианистка Шарлотта. Вроде все ничего, но в этом ожидании кроется что-то тревожное, что-то смутное и неясное. Тревога. Даже не совсем тревога, а угроза. Угроза тихому и спокойному складу жизни Евы. Однако полностью и инициированная самой Евой. Семья Евы живет по своим законам — жена только позволяет себя любить мужу, постоянно воображая, что умерший сын на самом деле не умер, продолжая разговаривать с ним. И заботится о своей умственно больной сестре, когда-то отправленной матерью в клинику для душевнобольных.

    Итак, сцена готова для появления Шарлотты. Акт первый — вечер. Шарлотта (Ингрид Бергман), как было сказано выше, пианистка мировой известности, устала от своей кочевой жизни, пытается заново нащупать почву под собой. Сбросить душевное одиночество, заполнить ту пустоту, образовавшуюся после смерти любимого мужчины. Однако, сама Шарлотта также смутно догадывается, что все неспроста. И ее подозрения усиливаются, когда она узнает, что ее вторая дочь находится в этом же доме. Шарлотте тяжело справляться с собой, но она выдерживает первый экзамен на прочность. Правда, в мыслях проклиная себя за ту минуту, когда она дала согласие на эту поездку. Ее внутренний мир снова приходит в беспорядок. Старые мысли не дают спокойно уснуть. Тихая Ева начинает вести свою игру и мать невольно затягивает.

    Бергман медленно разгоняет главную интригу — небольшая сцена с игрой на пианино дает нам небольшой ключик к пониманию дальнейшего происходящего. Ева пытается лишить Шарлотту ее самого сильного оружия — высокомерия и отчуждения, заставляя мать снять эту опостылевшую маску. Повествование набирает силу и движет нас к самому напряженному моменту. Занавес.

    Акт второй — ночь. Ева и Шарлотта в комнате. Разговор по душам, постепенно превращающийся во взаимные упреки друг друга. Фраза за фразой режиссер раскручивает клубок непониманий между матерью и дочерью, показывая обоснованность наших подозрений во время первого акта.

    Ева — одинокий брошенный ребенок, до которого матери попросту не было дела. Шарлотта была всецело занята своей карьерой. Когда Еве требовалось хоть чуточку материнского внимания и тепла, Шарлотта предпочитала быстренько уехать с гастролями в другую страну. И Ева просто замкнулась в себе, лишенная духовного контакта с матерью. Постепенно вырастая, Ева начала строить свою жизнь по подобию того, что видела в детстве. И ни к чему хорошему это не привело — природного музыкального таланта бог ей не дал, единственного сына не сберегла. Остался только нелюбимый муж, как и у матери, да больная сестра. Которой и досталась вся нерастраченная любовь Евы.

    Конечно, было бы легко обвинить Шарлотту в бесчувствии, но режиссер начинает устами героини рассказывать другую историю. Историю Шарлотты. Выясняется, что в детстве Шарлотта также была лишена материнской любви, познавая мир только по своим ощущениям, пробираясь вперед почти на ощупь. Единственное спасение — музыка, полностью поглотившая молодую женщину. Музыка, заменившая ей все и ставшая проклятием. Не видев положительного примера в детстве, Шарлотта сама не смогла построить свою жизнь, найдя полное забвение в творчестве. И, как выяснилось, одиночество. Одиночество, не осознанное до конца и от этого очень страшное. Этим одиночеством страдает и Ева, однако компромисса нет. Каждая из женщин замыкается в себе, лишь ненадолго открывшись и выговорившись. Отчуждение не преодолено. Занавес.

    Акт третий и последний — утро. Шарлотта уезжает в новое турне, снова оставив Еву. Однако, произошедшее ночью не прошло бесследно для обеих женщин. Что-то в их отношениях неуловимо изменилось. Ева пишет матери вслед письмо — «Прости меня». Конец пьесы.

    Признаюсь, что добавить к тому, что рассказал Бергман, безумно сложно. Режиссер с безупречной точностью хирурга препарирует человеческие страхи, отсекая все ненужное, оставляя зрителю почти все на тарелочке. Свен Нюквист в этом ему незаменимый помощник. Картинка идеально подходит рассказу.

    Картина построена на сонатной форме — начало, напряжение и развязка. Неслучайно соната названа осенней — в этой семье еще только осень — а там дальше возможно либо зима, либо весна. Бергман нарисовал нам довольно четкую картину — постепенное вырождение семейных ценностей у отдельных слоев общества. Мертвая мать рождает мертвых детей, не способных наладить контакт с окружающим миром. Безразличие и эгоизм только усиливаются. Родители становятся не в состоянии передать какие-нибудь ценности детям. Они сами их не познали.

    Однако, некоторые, что делает им честь, стараются исправить ошибки и понять другого человека. Отыскивая грань соприкосновения, не отсиживаясь каждый в своем углу до самой смерти. Шанс на понимание в этой семье есть — сделан первый, но очень важный шаг. Но за ним надо сделать еще и еще один. Ведь как говорил Конфуций — даже самая длинная дорога начинается с первого шага. И первый шаг уже есть.

    Мать и дочь, не имея верных спутников, должны найти счастье именно друг в друге, но для этого необходимо переступить через ненужные амбиции и гордость. Они должны научиться прощать. Прощать даже то, что причинило так много горя. Надо излечить ту болезнь, чтобы она больше не передавалась дальше. Это тяжелое испытание, но оно соединит этих людей.

    Бергман пригласил однофамилицу в картину не зря. Всем известно, что Ингрид, шведская подданная, практически всю карьеру выстроила в США. «Осенняя соната» — это возвращение домой. По сути Бергман бросил Лив Ульман на произвол судьбы, заставив последнюю играть исходя из своих собственных ощущений. Все время Ингмар посвятил Ингрид. Подтекст? А как же. Ситуация на съемочной площадке повторилась и в кино. Забытая режиссером Ульман и капризная, трудно входящая в кинопроцесс Бергман. Поэтому на экране все так убедительно выглядит.

    Так достоверно показывать эмоции и чувства персонажей, заставить зрителя сопереживать доступно не всем режиссерам. Напряжение, создаваемое практически из воздуха и запечатленное на пленку, — это сильно. Без взрывов, только два человека и разговор длиною в жизнь. Во многом бессловесный, но от этого не менее волнующий.

    17 ноября 2008 | 04:01

    Сложный фильм. Сложный даже не столько для восприятия и понимания — сложный для принятия. Внутреннее мировоззрение отчаянно сопротивляется мысли, что все может быть настолько плохо. Антиутопия в пределах одной семьи.

    Каждый член этой семьи воплощает собой какое-то «негативное» качество: обида, разочарование, боль, отчаяние — выберите сами, кому какое. У каждого свой характер, свои мотивы, свои скелеты в шкафу. И очевидно, что каждому из них есть, что сказать. Сказать, по большей степени, даже не кому-то, а себе; выговориться, признаться себе в том, что боялись осознать долгие годы. Обилие монологов, внутренних монологов, диалогов тому подтверждение.

    В этом фильме можно услышать один из самых ярких, острых и эмоциональных диалогов кинематографа. Выказывая грубые, горькие, порой несправедливые вещи, участницы этой беседы не стремятся доказать свою правоту, им просто необходимо вытащить из своей души те занозы, которые саднят, гноятся и мешают жить, иначе можно легко сойти с ума. Что в этом фильме смотрелось бы вполне органично.

    У людей со счастливым детством и оптимистичным мировоззрением этот фильм, возможно, вызовет недоумение и скептицизм, мол, «как так, жизнь же прекрасна». Жизнь разная и прекрасна именно в своей неоднородности.

    От страданий тоже можно получать удовольствие. Собственные страдания предоставляют возможность себя жалеть (для главной героини, например, это единственное удовольствие, которое она может себе позволить); чужие страдания на экране доставляют эстетическое удовольствие зрителям фильма. А мастерство режиссера-сценариста позволяет считать вышеупомянутый кинематографический садизм не девиацией, а особой разновидностью чувства прекрасного.

    8 из 10

    31 мая 2013 | 15:09

    Мать, бегущая от отягощающего прошлого, не смотря на слабые попытки уйти от него, все равно возвращается на круги своя. Дочь, страстно желающая даже не вернуть свою мать, а обрести ее впервые, тоже лишь еще дальше уходит назад. Муж дочери, видящий и понимающий весь трагизм, является безучастным свидетелем, не на что не влияющим. Сестра дочери, страдающая параличом — единственная способна к прощению. Но больная и слабая, даже не умеющая внятно разговаривать, она, увы, не способна изменить механический, наверное, даже естественный ход событий.

    Однако с трудом выбравшись из кровати, она начинает кричать разборчивыми словами: «Мама, приди ко мне! Мама, приди ко мне!». Но мама вновь бежит от своей семьи, создавая иллюзию, что все в ее жизни так, как и двадцать, тридцать лет назад.

    Дочь пишет письмо, в котором вновь просит прощение у своей мамы, и мы понимаем, что нечто подобное происходило раньше. Муж, продолжая оставаться лишь свидетелем во взаимоотношениях между матерью и дочерью, читает в этом письме такие строки: «Никогда не поверю, что ты ушла из моей жизни. Ты конечно вернешься. Я верь в это. Иначе и быть не может. Еще не поздно. Не поздно, мама. Еще совсем не поздно». Однако мать, возникающая при чтении этих строк, кажется, пытается вымолвить «да», но так ничего и не говорит. Все возвращается на круги своя…

    10 из 10

    12 января 2015 | 12:43

    Дитя и мать вдвоем обязаны орать — всегда двоим при родах больно!
    (Леонид Филатов)

    «Я не помню роды, ни первые не вторые… — Шарлотта Андергаст слепо глядит в темноту, холодные доски пола баюкают мучительную ломоту в ее спине, увядающее лицо под вуалью сигаретного дыма кажется еще старше, строже и вместе с тем беззащитнее. — Было больно, да. Но кроме боли — что?.. что?… нет, не помню…». Сорокалетняя Eва, плод первых забытых родов, внимает насильно исторгнутой материнской исповеди настороженно и недоверчиво: безжалостный взгляд, разительно контрастирующий с этими детскими не определившимися чертами, неутолимая жажда любви, неразделенная ненависть. Выдерживая избранную форму сонаты, Бергман пишет свою камерную пьесу для фортепиано, медленно, словно припоминая, обозначает сквозную мелодию детской обиды. Прелюдии Шопена доиграны, спасительная неловкость первой за семь лет встречи преодолена, иссякли дежурные темы: смерть любовника Шарлотта, иллюзорное бессмертие ребенка Евы, страдания полупарализованного плода забытых родов N 2, видящего кошмары в комнате наверху. Настигло время сближения. Но близость означает боль, стоит ударить по клавишам души, и они отзовутся жалобным воплем.

    Визуальное решение картины выстроено вокруг подглядывания. Ева зовет в гости мать. Муж Евы — приглашает зрителя, с вежливой улыбкой встречает нас у двери в жизнь своей жены, приглашая подойти на цыпочках и разделить молчаливое печальное бдение над зреющей трагедией. Впрочем, зреющей ли? Непоправимое совершено годы назад, осталось облечь его в слова, выговорить. Пора плодоношения для обеих женщин уже в прошлом, все явственнее обозначающийся конфликт не сулит болезненных, но необходимых перемен. Можно лишь мучить друг друга, остервенело рыть раскисшую от осенних дождей почву былого, выкапывая осклизлые корни полузабытых событий, снова и снова ранить о камни руки, протянутые за хлебом. Для героинь, сросшихся, вопреки природе, словно сиамские близнецы, не существует ничего и никого, кроме друг друга. Игнорируя стороннее присутствие, они разоблачаются для поединка, забывают о гордости, отбрасывают страхи и приличия, прежде хранившие их от искренности. Эта полная кричащая обнаженность чувств почти невыносима. Снятые дальними планами игровые сцены, иллюстрирующие прошлое, отнюдь не выглядят попыткой «оживить» фильм. В таких мерах нет нужды: Ингрид Бергман и Лив Ульман достаточно талантливы, чтобы удержать нерв в череде крупных планов, преодолеть нарочитую литературность путаных монологов. О нет, флэшбеки — это просто бегство, возможность ненадолго ослабить растущее давление, улизнув от готовых пролиться слез.

    Как и любое по-настоящему сильное произведение, «Соната» с течением времени изменяет свое звучание, открывает возможность для актуальных интерпретаций. Болезненная сложность Евы, грезящей о круговороте миров, но не способной вырваться из собственноручно возведенной «темницы Господа», роднит ее со стремительно входящим в моду инфантильно-садистическим психотипом века сего. Со стареющим подростком, который, так и не осмелившись взять ответственности за свою жизнь, истощает ее в конструировании виртуальных реальностей, ежечасно требуя любви и пугливо отворачиваясь от неотвязного подозрения, что его не любят просто потому, что не за что. То, что на момент съемок виделось несчастьем, ущербностью, сегодня, с исчезновением близко знакомой Бергману культуры покаяния, прочитывается чуть ли не вариантом нормы. В конце концов, разве многие из нас не готовы при первом же намеке на чувство вины отрекаться от себя, оправдывать себя, низводя к бессловесному (но — сложному! прекрасному! безвинно страдающему!) продукту действий других? Точно люди — не люди вовсе, а восковые куколки в тесной коробке, деформирующиеся от соприкосновения. И остается лишь бесконечно жевать все ту же жвачку, огрызаться на оставивший вмятину локоть, не замечая, как твои собственные входят в чью-то мягкую плоть, не родившись в полном смысле этого слова, пытаться метафорически родить другого, издыхать в бесплодных потугах, пока он столь же малоэффективно рождает тебя — очередное звено орущей от боли человеческой многоножки…

    Общее ощущение от картины сродни смутной тоске. Рассказанная история производит гнетущее впечатление, лишь отчасти скрашенное двусмысленным финалом, способным открыть просвет тем, кому без него никак, и испугать до дрожи тех, кому надежда кажется глупым чувством. Но при этом нельзя не заметить, что сам бергмановский пессимизм окрашен тонами глубокого сострадания. Искалечившее героинь отсутствие любви — не всеобщая объективная данность, но лишь иллюзия, обманчивое следствие внутренней слепоты. И Шарлотта, и Ева летят по жизни, точно летучие мыши, ориентируясь лишь на неслышимые другим звуки. Старшая обретает себя в фортепианной капели, артистических триумфах, рождающих эмоциональную сопричастность с давно умершими композиторами. Младшая блуждает в лабиринтах понятий и выражений, искусно сплетая их, но не веря ни единому. А любовь тенью следует за ними, слишком простая, безыскусная, невыразимая, точно слово «мама» в сведенном судорогой горле.

    30 июня 2015 | 18:03

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>