Оставаясь старомодным в своей фабуле, «Черный чемодан» эксцентричен в форме.
Увы, голоса одной Николь Кидман оказывается недостаточно для того, чтобы «Холланд» если не запел, то хотя бы произнес что-то вразумительное.
Сатирический сериал Сета Рогена и Эвана Голдберга травит злые анекдоты о Голливуде, лихо проходится по изъянам кинобизнеса, но прежде всего покоряет самоироничной историей о безумцах, прописавшихся на фабрике грез.
Сейчас «Лотос» почти всегда нескучно смотреть, и впереди прослеживается несколько не самых очевидных решений, которые позволят хотя бы диалог буддистской и христианской культуры вывести за рамки очередного симпатичного этнического стереотипа.
И все же сериал не обвиняет и не клеймит кого-то или что-то конкретно — родителей или учителей, буллинг или интернет-порно, в конце концов, вечно равнодушное общество. И воздерживается от радикальной негативной оценки, кинематографически демонстрируя положение вещей — отчаянное просто-напросто для всех.
Актуальное высказывание, упакованное в эстетику бурлеска, в сочетании с проникновенной игрой Памелы Андерсон — просто идеальный мэтч.
Для кого снимался новый блокбастер Энтони и Джо Руссо — вопрос без ответа. Возможно, мелькающий в каждом втором кадре продакт-плейсмент сможет как-то возместить убытки стриминга. Однако сердца поклонников оригинального романа им едва ли удастся склеить.
Это кино, проводящее зрителя через процесс примирения и неназидательно учащее ему, — полноценный полуторачасовой сеанс психотерапии, который подсластит каждому желающему его пройти тяжесть невыносимо легкого бытия.
Герой Мёрфи на крупных планах почти без слов, одним взглядом выражает все, что тяготит его душу, и сложно не подключиться к этому постепенному осознанию кошмара, который стучит молоточком в двери.
Шоу буквально хоронит старого Сорвиголову, чтобы взрастить нового, который родится заново, разумеется, из жара схватки и алого марева крови.
«Мемуары Улитки» сплошь состоят из странностей, непохожестей, несоразмерностей и всего, что не вписывается в общепринятую норму. Адам Эллиот воспевает это невероятное разнообразие выборов, поступков, характеров, радостей и случайностей.
Хоть Зильбалодис и отвлекает время от времени величественными пейзажами заброшенных городов от злоключений кота и его команды, остросюжетность «Потока» держит нервы натянутыми до самого финала.
В «Обезьяне» авторская рефлексия объединена с эффектным мейнстримом, благодаря чему фильм, конечно, не выглядит новым словом в комедийных ужасах, но оставляет ощущение, что жанр оказался в надежных руках.
Заявленные в «Кончится лето» темы и предложение осмыслить их, вступить в дискуссию делают из фильма знаковое высказывание для отечественного кинематографа.
Однако, пересекая вслед за своим героем границу стран и жанров, постановщик еще на старте сбивается с пути, выстроив неверный маршрут. Потому к финалу измотанный утомительной дорогой зритель останется скорее разочарованным, чувствуя себя обманутым дважды.
Через панорамные планы просторов, затемненные подворотни Филадельфии, клаустрофобные интерьеры архитектурного торжества Ласло «Бруталист» ведет свою мысль о том, что американская мечта, как случайная девица, не стоит усилий, а человеческое достоинство порой прочнее бетона — дешевого и неприглядного, по мнению сильных мира сего.
Она запрограммирована любить и даже обожать своего владельца и делает это так, что нужная метафора считывается без проблем. Но с развитием сюжета Айрис будет эволюционировать, отсылая то к «Терминатору», то к «Из машины», то к «С меня хватит» и «Миру Дикого Запада».
Паял Кападия, конечно, не изобрела новый киноязык и революции в кино не совершила. Но смогла донести, насколько дико в современных реалиях наделять женщину правами только тогда, когда рядом есть мужчина, и забирать их, когда его нет.
«Чистый лист» избегает и стигматизации, и морализаторства. Это не фильм об «особенных людях», а кино о человеческих отношениях и поиске языка, благодаря которому ты будешь услышан — в прозе, в рифму или под бит.
Создается ощущение, что «Разделение» окончательно избавилось от творческих оков — возможно, длительная пертурбация в рядах сценаристов все-таки была не напрасна. В современную эпоху, когда кинематограф находится в кризисе оригинальных идей, подобная раскованность не может не очаровать.
«Микки 17» — это арт-мейнстримное попурри из разных стилей, которые приводят пестрое повествование к одному знаменателю: когда те, кому нечего терять, объединяют усилия, у зла нет шансов.
Вот и получается, что амбициозный замысел «Ущелья» оказался лишь дальним эхом других достопримечательностей жанра, от которых фильм нахватался так много, что в этом просто не осталось места для зарождения чего-то оригинального.
Немецкий постановщик попадает в повествовательную «петлю» типичного белого западноевропейского режиссера, который внезапно начинает рассказывать среднему классу о том, как другие люди живут.
Удачным экспериментом с художественной точки зрения «Пророка» тоже назвать сложно: при красочной внешней фактуре содержание истории грешит пустотами и недомолвками, какие уж тут пророчества.
Пока у «Аутсорса», как у летописного материала, имеются все шансы оставить свою аудиторию в оглушающей апатии от осознания безнадежности прошлого, влияющего на настоящее.