Именно этот предельный идеализм позволяет «Теду Лассо» оставаться по-настоящему прогрессивным сериалом, даже когда он делает, казалось бы, популистские шаги — например, смещает в четвертом сезоне акцент с мужского футбола на женский. Прогрессивным по убеждению сердца, а не по велению повестки.
«Мыс страха» показывает все слабые точки современного сериалостроения.
«Одиссея» — все то же философское размышление, пусть и в палитре античности, уравновешивающее образы людского и божественного, обрушивающее на главного героя все преимущества и страдания судьбы человека, возомнившего себя богом.
«Мужчина и женщина» стала едва ли не финальной попыткой режиссера доказать свою состоятельность. И ему это удалось: история превратилась в достояние мирового кино, разрослась до трилогии и принесла постановщику охапку наград.
Это трогательное, но безжизненное и лишенное былой энергии высказывание — с узнаваемым почерком автора, который давно доказал, что умеет писать. Но в глубине души он, кажется, хотел бы рисовать воздушные замки.
История «Очень страшного кино» строилась на фундаменте пародий к разным хоррор-эпохам. Но в 2020-х вместо зубоскальства в адрес инди-ужастиков и больших хитов фильм забуксовал в насмешках над приквелами… к «Крику».
Пусть местами ему не хватает размаха, это крепкое, неглупое и атмосферное кино о тихом героизме. Кино, напоминающее, что перед принятием важных решений прежде всего стоит прислушаться к людям.
«Радар» отдает дань времени и позволяет героям обрести человека, способного поверить даже в нашествие инопланетян.
«Фейерверки днем» — кино, которое не пытается спасти зрителя, но стремится обнять, чтобы поделиться теплом.
«Майкл» — кино с явными признаками драматургической ампутации: в нем отсутствуют логический конфликт, развитие персонажа, моральные выводы, переоценка. Называть его байопиком странно в той же мере, что и несправедливо.
Пробуя разное, Ричи проделывает работу над ошибками и анализирует, что нравится аудитории — не в целом, а в частностях. Поэтому новые «Грязные деньги» — симбиоз всего, что составляет творческий почерк режиссера.
Если абстрагироваться от послания сотрудникам современных медиа о моде и стиле жизни, «Дьявол носит Prada 2» не выглядит таким же искрометным, как первая часть, хотя радует фансервисом и ностальгией.
Удивительно, как дебютант вместо самобытности, пусть и неряшливой, выбирает нескончаемый цикл подмигивания мэтрам — в диапазоне от Ларса фон Триера до Ари Астера. Кто ты, Алина Насибуллина? Что за кино ты сняла? Кажется, что это дурной сон, а не авторское высказывание.
Личное и политическое сливалось у Соррентино неоднократно, но, пожалуй, никогда в столь хрупком, интимном формате. «Грация» — песнь опыта, в которой не так много энергии, зато хватает мудрости без дидактики.
Три столпа, на которых держится этот фильм — этика, эстетика и поэтика. Держится сам и предлагает держаться миру — вдруг услышат.
Несмотря на чувствительную тему, фильм выглядит глотком свежего воздуха среди современных ромкомов, которые часто наскучивают демонстративной этичностью.
«Космос засыпает» — красивое и аккуратное кино, которому отчаянно не хватает стержня и, как ни странно, смелости, чтобы честно поговорить со зрителем.
«История любви» не подвела: это девять часов сложных, амбивалентных чувств между двумя людьми с индивидуальным набором травм и страхов. Много печали, но и много красоты.
Фильм прощает ошибки абсолютно всем своим героям — и это, пожалуй, его главное достоинство. Он почти безупречен в изображении канонов психоанализа. А будучи сказочным и дидактическим, фильм, как и его главная героиня Лида, способен вытянуть из зрителей размышления о своих поступках и решениях.
Завершаясь танцами под ремикс «Лето-зима» Булановой, «Жемчуг» на полтора часа позволяет абстрагироваться от действительности и поверить в сказку, экзотическому обаянию которой сложно не поддаться.
Если внутри разрыв, кино вроде «Большой земли» — предложение иголки и нитки, чтобы его залатать.
Название «Картин дружеских связей» обещало мозаичное повествование, обрывочные воспоминания, сонную растерянность героев, которым оказалось не по зубам их время. На деле же фильм оказался поразительно цельной картиной мира отдельного поколения, отдельной страны и отдельной планеты.
Франсуа Озон, при всей оригинальности изложения, упустил кое-что важное. От этого высказывание потеряло силу, а кадр — притягательность.
Однозначным провалом фильм не назовешь, но и для успеха ему не достает смелости и даже провокации.
Феннел сняла не «самую горячую новинку года», а сновидческое, импрессионистское кино, полное безумных визуальных противоречий.
