Однако у «Колобка» все равно обнаруживается любопытный мякиш: под его коркой скрывается достаточно нежное высказывание о важности согласия души и тела.
Графика, мягко говоря, не огонь, и выглядит здешний лайв-экшн крайне нелепо. Но все это парадоксальным образом не лишено своего обаяния.
Это действительно очень важный разговор, на который российский кинематограф решается до обидного редко.
Глазу и сердцу не за что ухватиться, кроме любопытной игры Доминго и, собственно, песен и танцев Джексона. Здесь ленте в целом и Джаафару в частности стоит отдать должное, выглядит и звучит все задорно, но «байопик» в словосочетании «музыкальный байопик» от этого не перестает быть главным словом, а в этой области фильм оказывается провален.
Неоспоримая химия между Токаевым и Бортич и, скажем так, благородство авторского намерения в конечном счете перевешивают, поэтому на выходе образуется кино, в которое можно влюбиться, — пускай и не с первого взгляда.
Фильм Дакосты продолжает исследовать вопрос избирательности и ненадежности памяти, озвученный в предыдущей части, где указывалось на политические последствия этой человеческой особенности.
Это как минимум небезынтересная работа, в которой занятно будет как следует покопаться. Вслед за первоисточником картина переизобретает вселенную «Сайлент Хилла», ударяясь в тревожный психологизм, ныряя в омут подсознания.
Дело в том, что третий сезон «Мира! Дружбы! Жвачки!» в 2023 году начал важный разговор, требовавший продолжения, и «Камбэк» это продолжение обеспечивает.
В третьем сезоне «Метод» будто бы стал тем сериалом, которым по-хорошему должен был стать с самого начала: лютым комиксом, где зашкаливающая эстетизация сталкивается со страшной действительностью.
После просмотра экранизации не хочется ничего, даже забыть ее не тянет — ведь с этим фильм превосходно справляется сам, мгновенно растворяясь в воздухе, как Чеширский Кот.
Бакурадзе все равно хочется пожать руку — как ни крути, кто не рискует, тот не пьет шампанского, а «Лермонтов» весь состоит из рисков.
Это хрустальное кино, выдержанное в завораживающих цветах авроры — и оттого парадоксально светлое; теплое и холодное, хрупкое и сильное одновременно; смешное — и разбивающее сердце.
«Газета» оказывается достойным преемником: если (когда) мир вновь заставит нас пронзительно кричать «ноу, гад, ноу, гад, плиз, ноу, ноу, ноу, ноооооу», у нас найдется еще одно уютное место доброй нормальности, где можно будет прийти в себя.
Вообще, второй сезон для многих причастных стал площадкой для флекса. Гоф и Миллар остроумно разбросали по сюжетным линиям куски, из которых при желании можно собрать «Франкенштейна».
Франшизу про любовь и зимние виды спорта фирменный агрессивный стиль Крыжовникова как-то встряхивал и оживлял, а вот сагу про любовь и столицу прямо-таки испытывает на прочность. Испытание она скорее проваливает: содержание отторгает форму, не напрягаться и не думать об этом во время просмотра не выходит, и едва ли дальше все будет круто и перевернется — остается только надеяться, что слюбится-стерпится.
Безусловно, это не величайший мультфильм всех времен и народов, но бешеный успех проекта большого удивления не вызывает.
«Догги» порабощает своей отбитостью и непредсказуемостью. Вместо кинковой психосексуальности Росс обращается к самоироничному мелодраматизму.
Лучшая же новость из всех заключается в том, что новый «Голый пистолет» работает не как равнодушно составленное слайд-шоу из отсылок к старым, а именно что снят по их заветам.
Всю дорогу не покидает чувство, что картина с подзаголовком «Первые шаги» держит зрителя если не за идиота, то за человека с мозгом младенца.
Безусловно, «Супермена» не назовешь идеальным фильмом — его даже к выдающимся сложно причислить. Но он хотя бы пытается отойти от статус-кво: может, это и не панк, на который лента как бы претендует, — но вполне себе поп-панк, и здешние три аккорда звучат достаточно бодро и убедительно, чтобы к моменту выхода из зала в сердце укрепилось неподдельное воодушевление.
Именно контринтуитивность в итоге становится главным оружием «Прости, детка». Это во многом выдающееся кино — отлично сыгранное, чудесно снятое — но в первую очередь его хочется назвать невероятно смешным.
«Альфа» — это большое высказывание об утрате, стирающее зрителя в порошок.
«Саван» поражает холодной патологоанатомической отстраненностью: как Карш подходит к вопросу смерти с практичностью, граничащей с цинизмом, так и сам фильм довольно круто обходится с реальным горем — и превращает его в параноидальный неонуарный детектив, сугубо жанровую историю.
«28 лет спустя» — не тот фильм, на который идешь с расчетом поронять слезы, но ровно это под занавес и происходит: Бойл и Гарленд спрятали внутри жесткого сурвайвал-хоррора не просто увлекательный роман воспитания, а еще и нежнейшую ленту, потрясающую своей пронзительностью.
История Сон Ки Хуна, ввязавшегося в битву с левиафаном, обернулась депрессивной басней о том, что победить в игре можно, но победить игру нельзя.