Парадоксальным образом такой качественный, актуальный и яростный телеспектакль выглядит кинематографичнее иного фестивального кино.
«Герда» действительно до поры до времени завораживает своей холодной беспросветностью — но все же в какой‑то момент понимаешь, что ни провинциальная безнадега, ни общая символическая субпассионарность здесь никого не оправдывают.
Масштаб замысла Анно стал понятен только сейчас. Когда в 2007 году он запустил серию кинотеатральных ремейков своего главного детища, это выглядело как в первую очередь коммерческий ход.
В конце концов, это такое же утешительное кино, как вымышленная Free City — игра, утоляющая подавленное желание подписчиков убивать в обмен на бесплатный дофамин.
Фактически основной нарратив начинается только час спустя экранного времени, а заглавные титры появляются только на пятидесятой минуте. Медленно и основательно Хамагути погружает в свою историю.
Надо совсем не иметь совести, чтобы превозносить «Отряд самоубийц: Миссия навылет» за открытие новых горизонтов, будто бы это кино, которое войдет в историю, раздвинет границы киновселенной DC и приведет к неминуемым последствиям.
Как и другой выдающийся сериал про мечты и разочарования миллениалов, хип-хоп-ситком «Дэйв», «Мистер Кормен» — это полноценная энциклопедия современной жизни, честная и реальная.
Постановка «Выживших» заставляет натурально открыть рот — некоторые сцены так изящно и любопытно придуманы, что трудно заподозрить и вычислить по кадрам российский сериальный продакшен.
Канадской режиссерке Лии Кэмерон удалось создать атмосферу ретро (по сюжету мы попадаем в 1989 год), близкую скорее не к «Очень странным делам», а, внезапно, к «Смерти Сталина» Армандо Ианнуччи.
В новом сезоне остроумнейшей веб-комедии Богдан уходит в ивент-бизнес и организует во всех смыслах незабываемые свадьбы.
Каждая история — своего рода хоррор-анекдот, который начинается с драматического зачина и заканчивается шьямалановским плот-твистом.
Ни секунды не верится, что Блант с Джонсоном не то что были в Южной Америке, но даже подходили в павильоне к воде — а это то надувательство, думать о котором во время круиза хочется в самую последнюю очередь.
От «Снейк Айза» остается лишь одно ощущение — будто быстро стервенеющий мир наложил на нас какое‑то странное заклинание, из‑за которого нам всем приснилось в джетлаговом бреду, что никакой пандемии нет, что кино можно по-прежнему снимать конвейерным методом.
«Цензор» — сердечная открытка любителям олдскульных копеечных картин категории «Б» с простой моралью, прямым исполнением, эффектными решениями и порой (особенно в отношении времен цензуры) социальной фигой в кармане.
Здесь всюду ощущается незримое дыхание нового, невиданного еще кино — и это радостное предчувствие, которое трансформируется в четкое ощущение, оправдывает небольшие несовершенства «Титана».
«Шмигадун!» — не искренний романтический мюзикл, а постмодернистская симуляция, в которой герои с иронией относятся к возникающим вокруг них песням и пляскам.
Очевидно, что Уэс не ставит перед собой сложных задач высказаться о судьбах мира, нарочно отказывается от любой социальщины, но при этом снимает кино вневременное, подчеркнуто ретроманское.
Отрицая реализм, Серебренников при этом ближе всех предшественников подбирается к тому, чтобы точнейшим образом зафиксировать русский мир во всем его однообразии, вне рамок времени и места.
Сценарий Майка Уайта такой мета-мета, что не знаешь, смеяться или всерьез беспокоиться за автора: все аутсайдеры и квиры этого мира рано или поздно узнают в этой карикатуре самих себя.
В какой‑то момент в сюжете возникает криминал, авторская ирония слегка напоминает коэновскую (не в последнюю очередь благодаря присутствию коэновских актеров Джона Кэрролла Линча и Тима Блейк Нельсона).
Впрочем, мастерство не пропьешь: это легкая, ненавязчивая, долгоиграющая комедия для семейного просмотра.
Кто‑то переигрывает, кто‑то недоигрывает, тональность прыгает от сцены к сцене. Видно, что режиссер еще ищет свой голос, но это более чем простительно — ведь его видение жанра трагикомедии столь уникально.
Уайт взял на вооружение стандартную формулу ситкомного героя — тот, как водится, не способен увидеть себя со стороны: из этого разрыва между реальностью и представлением о себе рождается комедийный конфликт, — и разбавил ее щедрейшей долей эмпатии.
Это не пиковый Уайт, демонстрирующий всю психологическую сложность мира взрослых без условностей и прикрас, здесь он скорее агитатор-карикатурист.
Уайт не стесняется проговаривать вещи, которыми все приличные люди постеснялись бы делиться, — подавляющее большинство голливудских сценаристов, увы, в числе таких людей.
